Долг феникса

— Ты хочешь сказать, что Равьела перестроилась согласно новым обстоятельствам, и забыла, что дочь этого понять не сможет?"

"— Понять-то может и сможет, а вот принять не факт. Она решит, и в целом будем права, что мать отдалилась. Потому что Равьела — высокая леди, а сама Марина — еще девочка с Земли. Она привыкла не сдерживать ни свои мысли, ни эмоции. Она выражает их бурно, открыто и от мамы будет ждать того же… Потому что в низшем мире леди Равьела не имела масок.

Леди Рудана уткнулась мужу в плечо.

— Скажи, она хоть обняла ее?

— Обняла, не сразу… — вынуждено признал Арван.

— И наверняка, не сумела сдержать разочарования?

— Не сумела.

— Она ведь тоже еще молода. Сто восемь лет, что это для нас? Начало пути. А уже столько горя и утрат, ударов судьбы. Ей просто нужно было помочь. Я верю, что та, кто воспитала Марину такой доброй и отзывчивой девочкой, не может быть глупой. Она просто запуталась, сильно устала и немного забылась. И обязательно все исправит.

Ректор молча поцеловал жену в макушку, желая немного успокоить.

— Марина, она гордая. Не каждому откроется, не с каждым болью поделится. Она же плакать к ней отправилась. Потому что ей нужно побыть слабой, почувствовать себя маленькой, чтобы с новыми силами включиться в борьбу. Они так с Лейном похожи…

— Все обязательно наладится, душа моя.

— Наладится, — согласилась с ним жена и мягко отстранилась от мужа. — Ешь, пожалуйста, а то вновь все остынет.

— Сюрприз? — переспросила я.

— Да, — радостно повторила мама. — Чудеснейший бал в твою честь, детка. Ты у меня теперь такая взрослая…

И пока я не опомнилась, мама ухватила меня за руку и потащила по залу.

— Погляди, разве не волшебно?

Меня вели по паркету и щебетали таким восторженным, предвкушающим веселье, голосом, что я на мгновение потеряла все ориентиры.

Цветочный аромат, кажется, заполнил собой все. Проникал в меня, выворачивал внутренности, душил… Меня затошнило. Еще и мельтешение людей, снующих рядом, не добавляли комфорта…

Кто-то опускал голову, кто-то из-под тишка посматривал на меня…

И мамин голос, как штопор, вкручивающийся в мозг. Не родной и близкий, чужой и противный.

— А здесь будет фонтан, — продолжила свою восторженную речь мама.