Договор на счастье

Наступила тишина. В которой Лекси постаралась успокоиться и не провоцировать. Хорошо, вырваться не выйдет. Значит, будем изображать бревно и думать, как побыстрее отсюда удрать.

Привыкать она не планировала. И вообще, невозможно ощутить любовь к тому, кто пытается сломать или навязать свою волю. Это не будет настоящим чувством, это будет больной зависимостью. И ничего хорошего из подобного союза не будет.

Нельзя ломать любимых.

Лекси даже дышать старалась осторожно, через раз. Темнота в комнате постепенно действовала успокаивающе.

Тут писательница округлила глаза. О чем она подумала?

«Нет, ну согласись, что Хантер гораздо приятнее. Во всех смыслах. Пусть и выглядит как распи…раздолбай».

Все было тихо. Лекси осторожно зевнула и решила заснуть. К постоянному стрессу тоже можно привыкнуть. Иначе так и с ума сойти недолго. А ей нужны мозги и силы. Чтобы в ближайшие два дня устроить диверсию и удрать. Ну или по крайней мере дождаться письма и удрать.

А пока надо еще раздобыть данные по цветку. Вроде в библиотеке Алана Лекси видела какие-то книги по растениям.

Она постепенно начала проваливаться в сон. Уже видела какой-то яркий пляж, низко летящий самолет…

И тут мужская рука легла на грудь, осторожно сжала.

Миг, и сон буквально оказался смыт волной паники. А уж когда эта же рука ласково погладила, а сзади недвусмысленно потерлись бедрами, показывая, что во всеоружии, то Лекси сначала онемела, а потом отчаянно прошептала:

— Ты же обещал не принуждать!

Рука, натиравшая сосок, замерла.

— Я не принуждаю.

— А это как называется? Выстраивание отношений посредством проникновения в самую глубину женской сути?

Вместо ответа Алан губами коснулся плеча Лекси. И у той вся кожа мигом покрылась далеко не романтическими мурашками. А мужчина продолжил покрывать поцелуями плечо, шею, пока Лекси не всхлипнула. Сухо и коротко. Тогда он замер, а потом спросил:

— Совсем никак?

— Я тебя ненавижу! — вырвалось невольно.

Алан же вдруг прекратил лапать, а вполне себе целомудренно обнял.

— Это хорошо, — проговорил удовлетворенно, — я же тебе сказал как-то: главное не равнодушие. А то ты меня сегодня слегка испугала. Из ненависти порой вырастает очень сильная любовь.

«Господи, когда я выберусь из этого дурдома?»

Спустя какое-то время дыхание Алана стало более спокойным, мирным. Чуть ослабла хватка, раздалось легкое похрапывание.