Договор на счастье

— Если может родиться, но не рождается, то все, скорее всего, закончится плохо. А порой приходится помочь родится. Пусть даже на первый взгляд нехорошими методами."

"«Если не хочешь остаться здесь ради себя, то останься ради друзей. Иначе им придется…плохо», — вспомнила она слова Алана. Ну да, весьма тонкие намеки. Кого она готова принести в жертву? Шейлу? Эшли? Криса?

Кого?

«Не зли его», — опять всплыли слова Хантера.

А если разозлиться, то тогда действительно пострадают ее друзья? Он не блефует? Не зря же и сейчас весьма красиво намекнул.

Лекси лишь внутренне всхлипнула, когда ее развернули к себе. И буквально заставили поцелуем разжать губы.

Первый порыв — влепить пощечину — не прошел. Лекси словно сжали в стальных тисках, ни пошевельнуться, ни вывернуться. Второй порыв — изобразить тошноту или обморок — также оказался в пролете. Лекси не умела притворяться настолько хорошо. Зато она отлично изображала равнодушие при необходимости.

Лекси расслабилась и просто притворилась бревном.

Хватило ненадолго. Хотя для Лекси пара минут показалось практически вечностью.

Безумно хотелось как следует сплюнуть и прополоскать рот с мылом. Интересно, насколько сильно перекосило бы Алана, сделай она это.

Лекси проверять не стала. Едва ощутила себя на свободе, как открыла глаза и отступила на шаг.

Теперь для полного «счастья» не хватает, чтобы ее отлюбили прямо на полу оранжереи.

Кстати, подобная потуга на шутку вполне могла стать реальностью. Алан выглядел таким…возбужденным.

Возбужденное чудовище.

«Отмотайте сказку назад! Я не хочу больше здесь находится! Она слишком страшная» — беззвучный вопль метался в голове. Вслух же Лекси произнесла, стараясь говорить ровно и безэмоционально.

— Если экскурсия закончена, я пойду.

— Лекси… — Алан сделал шаг в ее сторону, успокаиваясь прямо на глазах. Ну или по крайней мере беря себя в руки.

— Лекси, извини, я не сдержался.

— Это в твоей власти, — пожала плечами девушка, — я пойду, если не против. Хочу поработать.

— Тебе понравился цветок?

— Хорошее растение, — послушно проговорила Лекси, чувствуя себя злобным гением. На лице Алана все сильнее возбуждение уступало место растерянности.