Дочь скорпиона

Особенно перед возможностью преждевременно скончаться.

— Сволочи! — вслух выругалась я, пользуясь представившейся возможность подняться и отступить, обращаясь уже к зрителям. — Что вы от меня хотите? Просто нравится смотреть? Чтоб вас каждого ящерицы каждый день ели! А ты, что смотришь? — я уже от души без стеснения орала, обращаясь уже к твари, которая неуклонно поворачивалась, следуя за моей траекторией движения. — Хочешь жрать? Иди, сожри вон их, меня — не трогай!

Такой злости и отчаяния я никогда не испытывала.

Что?

ГЛАВА 5. Казнить нельзя помиловать

В приёмном зале королевского замка уже полчаса стоял нескончаемый гул. Ещё бы, нашёлся представитель утерянного сотни лет назад великого рода. Но в настроении присутствующих отнюдь не царила безудержная радость. Представители великих родов били себя в грудь, ругались и в целом больше проявляли обеспокоенность. Женщины судачили, сбившись кучками, особо чувствительные уже промокали глаза платочками, и сердобольные соседки изо всех сил утешали их.

— Представьте, что могло бы произойти, если бы саламандра выбралась в город! — всхлипывала пышная княгиня Быков, вытирая глаза крошечным, по сравнению с мощной рукой, платочком. — А дети? Наши дети могли пострадать. Ещё бы чуть-чуть и она пробралась бы в город, а затем.... Ах, как подумаю, не могу, совершенно не могу сдержать слёз! — княгиня шумно высморкалась.

— Супруг как раз выезжал из замка в это утро, страшно представить, что тварь могла добраться до него, — содрогнулась молодая стройная Змейка, инстинктивно подхватив уже выдающий её положение животик. — Я бы этого не пережила. Хорошо, что Волки смогли уничтожить гадину. И Быки, конечно, — спохватилась она, поймав вдруг ставший резким взгляд княгини.

— Где бы мы были без наших защитников! — всхлипнула та в ответ.

— Меня больше беспокоит девчонка! Мы знаем, Скорпионы не меняются! — с гневом процедила высокая княгиня рода Ворон, стреляя по сторонам чёрными глазами.

Её собеседницы дружно закивали. Пусть прошли столетия, но то, что сделали Скорпионы, простить невозможно.

Таор сложив руки на груди наблюдал за перепалкой внешне сохраняя максимальную невозмутимость, когда в душе у него царило ликование.