Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Рон, Веела и Лесли не успели даже приблизиться, когда я разложила стик, закрутила его в руках — два обманных маневра и третий удар на поражение. Кажется, мне до смерти надоело бояться.

— Проклятье, Дейрон, ну ты бы хоть дала и мне одним глазом на него посмотреть! — возмутился Лейс.

— А когда ты стал таким смелым? Или ты смелый до тех пор, пока эфор Эйсхард прикрывает твою спину?

Лесли досадливо пнул пенек.

— Следующий — твой, — добавила я: надо поощрять крохи храбрости, пробудившиеся в трусливой душонке, пусть даже Лейсом двигала зависть.

— Точно? — спросил он с подозрением.

— Да.

Легко давать обещания, не зная наверняка, когда настанет твой последний день. Завтра? Послезавтра? Я усмехнулась про себя: «Вот пусть они потом сами с Лесли и разбираются, это уже будет не моя головная боль…»

Я ждала, что князь Лэггер вернется в Академию до вечера: утром истекал срок действия противоядия, но дорога, ведущая от массивных ворот, — дорога, по которой в Тирн-а-Тор прибывали телеги в сопровождении отрядов, — оставалась пустынна.

Следующий день начался как обычно. Я быстро заплела волосы вокруг головы — за месяцы, проведенные в Академии, они отросли почти до пояса. Раньше я их хотя бы подравнивала ножницами, но рядом с крошечным зеркалом в умывальнике сделать это не представлялось возможным. Я пока не решалась обкорнать их под корень, как Медея, Тария или Иделис, — никто толком не мог запомнить имя этой рослой девушки, она предпочитала, чтобы к ней обращались по фамилии. Зато я приноровилась заплетать их в подобие венка и так плотно, что ни одна волосинка не выбивалась.

Иногда Тайлер так пристально смотрел на мои волосы, будто представлял, как распускает их прядь за прядью, запускает в них пальцы и перебирает. И я тоже была совсем не прочь коснуться его жестких, будто проволока, волос, погладить по щеке, провести кончиком указательного пальца по изгибу верхней губы.

Зачем мы теряем время? Что если завтра никогда не наступит? Знаю, если бы я задала этот вопрос вслух, Тай нахмурился бы и в помрачневших, будто грозовое небо, глазах легко можно было бы прочесть: «У тебя впереди вся жизнь! Даже думать не смей сдаваться!»

Я поплескала в лицо прохладной водой, отчего темные ресницы слиплись стрелками.

— Алейдис, подумать только, модницы в столице сурьмят брови и ресницы, подкрашивают губы соком ягод, а тебе ничего этого и не нужно — ты будто с картинки сошла.