Неверный. Свободный роман (СИ)

Сейчас, исходя из того, что уже о себе и о жизни настоящей знаю, я бы все иначе сделал. Но тогда… тогда этого ничего не было. Не было во мне.

— А что было?

Надо уйти из-под этого давящего взгляда и невозможно близкого контакта тел. Моя грудь почти касается его груди, дышать сложно становится. Я поверхностно хватаю воздух носом и выпускаю его слишком быстро, снова жадно пытаюсь дышать, не дыша запахом Расула.

Но когда он так близко, это просто нереально…

— Ревность, — признается хрипло. — Я тебя ревновал капитально.

— Ты даже не приехал меня проводить на самолет."

"— Нельзя было. Я тебе не сказал. Но за меня взялись капитально.

— Ты был с другой, Расул. Я видела твои фото с ней! — приоткрываю паляющую завесу собственных эмоций.

— Был. Ради выгоды затащить ее под внимание следствия и… трахал, да. Убеждал себя, что все в норме, что можно и с другими и будет не хуже.

Трахал. Ну, конечно, трахал! Нельзя поверить, будто он ни с кем.

И как мне жить, когда сердце за секунды обугливается от палящей ревности?!

— Думаю, тебе пора к ней.

— Нет никого, — адресует мне прямой взгляд. — Она, как я и рассчитывал, попалась следствию. Сразу же сдала то, что я ей показывал. Я отсидел немного, дал немного крови. Потом вышел и меня сбили. Все. И никого рядом не осталось… — кривится. — Кроме семьи, кроме самых близких, — добавляет хриплым шепотом.

— Ты сейчас снова крепко стоишь на ногах, уверена, женщин хватает.

— Что у тебя с ним? — невпопад спрашивает Расул.

— С кем?

— С ним. С ними. С петушарой этим, Захаровым. Аллес? Или еще интрижка имеется? А с танцором? Было что-то? Есть? Ответь!

— Не имеешь ты права у меня такие подробности выспрашивать, Мирасов. Притом, ты сказал, что ты на меня не претендуешь, так что…

— Не претендую, — соглашается.

В груди вспыхивает и гаснет сожаление. Что я за дурочка… Сожалею, что ему нужен лишь сын.

— Но я за тебя повоюю, — добавляет резко и стискивает лицо между ладоней.

— Нет. Не стоит… Нет… — шепчу, замирая от восторга и ужаса, когда он приближается губами к моим. — Не надо, Расул. Расул…

От первого же контакта с его губами меня прошибает насквозь сильнейшей искрой, барьеры разносит в щепки.

Оглушительный взрыв моих блокад, наверное, слышен даже Расулу, потому что, едва коснувшись моих губ, он тут же их смело и напористо раскатывает языком, толкаясь глубже.