Неверный. Свободный роман (СИ)

Расул, не мигая, пялится на Алима. Даже не дышит, смотрит, как сын заинтересованно разглядывает игрушку.

— Привет, Алим… — сипит.

Мой мальчуган быстро убегает обратно и смотрит из-за угла. Он хочет эту игрушку… Безумно! Козел Мирасов откуда-то узнал. Или угадал. Сам дьявол играет на его стороне!

— Привет. Алим.

Расул снова повторяет эти слова, я толкаю его к выходу.

От Расула даже потрескивает, грудная клетка едва колышется, но энергия бешеная. Мои мурашки давно вцепились в мой затылок, приподнимая волоски, скользят по рукам так, что пальцы дрожат.

Мирасов спотыкается, внезапно обнаружив позади себя порог, хватается за косяк пальцами и выдыхает, наклонившись вперед.

— Саш. Мирно. Давай без войны? Поговорим. Я объясню… Саш. Давай мирно? Я могу…

— А я разучилась. Прощай!

И все же закрываю эту чертову дверь.

Все, прогнала… Боже, у меня нет сил!

Я будто обряд экзорцизма провела, скатываюсь по двери, мокрая от пота, меня трясет.

Внезапно я замечаю игрушку, оставленную этим исчадьем ада.

И она нравится моему сыну. Конечно, у нее несколько рядов зубов, как у настоящей акулы… Алим, вернувшись, трогает ладошкой страшную морду, гладит, улыбается.

— Можно?

И глазки такие просящие-просящие, полные восторга.

— Бери, мой хороший.

Сын хватает акулу, обняв счастливо, повизгивает от восторга…

У меня нет сил, чтобы подняться сразу, в голове засели слова Расула, его просьбы.

В пекло тебя. Не хочу мирно. Не будет мирно.

Нет у тебя прав на моего ребенка!

Ненавижу…

— Сунешься еще раз, будет тебе война.

Глава 57

Глава 57

Расул

Саша настроена решительно. Она всегда была боевой задирой, с характером и стержнем. Наверное, этим и зацепила, черт ее знает.

Сейчас в ее взгляде полыхает нечто такое — не знаю, на что решится, на какие меры пойдет.

Ощущение, что на самые крайние, чтобы лишить меня возможности с сыном увидеться.

Значит, надо действовать на опережение.

Времени мало. Время — зыбучий песок, и меня уже засосало.

Столько лет промелькнуло, но ощущение будто вчера, будто, сука, только вчера увидел ее с другим, едва не совершил непоправимое и говорил это все.

Сейчас жжет от несправедливости. Пролистываю фотки Саши с Алимом: я был слеп.

Уверовав в то, что она под другого легла и ноги раздвинула, разуверился окончательно и перестал ее жизнью интересоваться.