Дочь кукушки (СИ)

К сожалению, она не любила моего отца. Как, впрочем, и меня самого.

- Что вы такое говорите, ваша светлость? – не поверила я. – Как может мать не любить своего ребенка? Уверена, вы ошибаетесь.

- Хотел бы я ошибаться, но нет. Я с самого рождения был ее разочарованием. Она мечтала о красивом и здоровом наследнике, который стал бы украшением столичных балов. А родился я – маленький и чахлый.

Он говорил о своей непривлекательности так спокойно.

- Право же, ваша светлость, - смутилась я, - вы слишком строги к себе.

- Нет, Алэйна (надеюсь, вы позволите мне вас так называть?), я всего лишь говорю правду.

Мой брат был совсем другим – светловолосым розовощеким крепышом – и матушка не чаяла в нем души. Мы все любили его. А матушка всегда жалела, что первым родился именно я. Дориан стал бы куда лучшим герцогом.

- Не говорите так! – воскликнула я.

Но он будто не слышал меня. Наверно, он слишком долго об этом молчал и теперь спешил выговориться.

- Когда мне было пятнадцать лет, я подхватил лихорадку, и матушка почти не горевала, когда наш лекарь заявил, что надежды на мое выздоровление почти не осталось.

Отец хотел пригласить магов из столицы, но она запретила ему это. Позднее, когда болезнь перекинулась на моего брата, она поняла, что совершила ошибку, но исправить уже было ничего нельзя. Дориан угас за несколько дней. А я поднялся с постели. Батюшка плакал от счастья, что я остался жив, а матушка… Мне кажется, она так и не смогла смириться с таким исходом дела. Она уехала в Лиму и больше уже не возвращалась в наш замок. Она не приехала даже на похороны отца. И даже когда заболела сама, не велела слугам сообщать мне об этом. Я был так ненавистен ей, что она не захотела увидеть меня даже перед смертью.

Его голос был наполнен такой болью, что я растерялась – любые слова, которые я могла сказать, показались бы сейчас легковесными.

И я впервые подумала о том, насколько мы с ним были похожи. И у него, и у меня в детстве были любовь отца и нелюбовь матери. Вот только ему, пожалуй, было еще тяжелей – ведь его не любила родная, а не приемная мать.

- Простите меня, Алэйна! Я не должен был рассказывать вам всего этого. По крайней мере, не сегодня. Не в этот день.

Я не видела его глаз, но не сомневалась, что они полны слёз. Непроизвольно я коснулась рукой его руки и почувствовала, как он вздрогнул.

- Вам не следует вспоминать об этом, ваша светлость, если эти воспоминания причиняют вам боль. Уверена, в вашей жизни были куда более приятные моменты.