Добыча хищника (СИ)

– Сура, – поморщился Шилов, раздражаясь. – Ну не будь идиотом, тебе сколько лет? Чего ты от меня хочешь?

– Что бы ты не подкладывал девочку под ублюдка.

Шилов пожевал губами, устало выдувая воздух из ноздрей.

– Ты на это взгляни, – он взял папку с края стола и протянул Сурову. – Садись, Кость. Ознакомься.

Пыл Сурова поубавился.

Да, он все еще был взбешен, но не настолько, чтобы проигнорировать приказ. Скрежеща зубами, он опустился на стул и резко выхватил папку.

– Что это?

Шилов принялся раздражающе постукивать по столу пальцами, будто успокаивая в себе негодование от топорности сидящего перед ним друга.

– Цифры, Сура. Отчеты.

– И?

– Они нас выкашивают похлеще, чем чума в средние века. От них нет лекарства, понимаешь? Нет никакого спасения. Ни-че-го, – он сжал руку в кулак, – только она, твоя девочка. И даже, если он ее трахнет или даже убьет, а мы будет смотреть на это из первого ряда, я сделаю вид, что ничего не случилось. Пока она дает нам информацию о чужаках, она будет с ним каждую чертову ночь.

Это ясно тебе, подполковник Суров? И ты можешь сколько угодно ныть или совестить меня, говорить про справедливость и милосердие, мне плевать. Я сделаю все, чтобы выжили люди, – он провел по короткому ежику своих волос: – Сегодня мы потеряли две тысячи человек личного состава, а сколько они растерзали девок я не имею никакого понятия. Ты забыл, Кость, что стоит на кону? У команды Севастьянова был шанс. Вы потратили в пустую два месяца. Сказать, сколько человек погибло за это время?

Суров провел языком по нижней губе, глядя на Шилова исподлобья.

Он бросил папку на стол и откинулся на спинку стула.

– Я понимаю, – сказал он. – Девочка сейчас отдувается за все человечество.

– Остынь.

Не после того, что он видел.

Севастьянов будет еще несколько часов анализировать запись, а ему и одного раза было достаточно.

Видеть, как его девочку целует и обнимает другой мужик (пусть и пришелец), было физически больно.

Из кабинета Шилова он сразу направился на улицу, чтобы покурить.

Стоя под открытым небом Старицы, наблюдая за миллионом звезд над головой, он думал о том, что раз ночь Эля отдала гребанному чужаку, то день – принадлежит исключительно ему.

Он скурил подряд несколько сигарет – не отпустило.

Его жизнь была пустой два последних года с тех пор, как он потерял сестру. Вероника была младше на девять лет, поэтому он всегда ощущал себя ее защитником. Чего ему стоило понять, что это была лишь иллюзия.