Добыча хищника (СИ)

– Когда чужак сказал, что он часть Халара, мы подумали, что он некое производное от этой материи. Но теперь я склонен думать, что он напрямую с ним связан. Получая эмоции от вас, он транслирует их дальше. Это, как уколоть руку – боль возникает только в руке, но мозг понимает это и запоминает. То есть, я подумал, что чужаки – это средства познания нашего мира. Они существуют для решения определенной задачи, но попутно собирают материал о нас. Эмоции и чувства – это тонкий мир, Эля. Они ощущают эмоции страха и злости как закономерность, иные чувства вводят их в ступор.

Я изумленно повернула голову, вглядываясь в профиль профессора.

Он расслабленно вытянул ноги и прижался затылком к стене.

– Впервые вы столкнулись с ним в ловушке, – продолжил он, – и он заинтересовался вами только по одной причине, вы испытывали к нему не только ненависть.

– Мне стало его жаль, – обронила я. – Он был похож на человека и… – улыбнулась: – он был дьявольски остроумен.

– А сейчас? Что вы к нему испытываете?

Я смутилась, но ответила честно:

– Влечение.

– И только?

Я стиснула зубы.

– И только.

– Чувствуя ваши эмоции, он познает не только вас, через них он познает весь наш мир вашими глазами. Я думаю, вы очень эмоциональны, а для него каждый новый оттенок ваших чувств – открытие. Скихр усиливает вашу связь. Эта метка словно трекер, который вешают на редких птиц, она передает ему все: ваше местоположение и состояние, вплоть до состава крови и температуры тела. Но она исполняет и другую функцию, подготавливает ваш организм к слиянию.

– Но он все еще хочет меня убить.

– Он говорит, что обладает выбором. Иными словами, даже имея связь с Халаром и будучи его частью, зная свою миссию, он может выбор изменить. Гм, – Севастьянов нахмурился, почесывая подбородок, – ирахор – это как свобода воли в христианстве. Нам сказали, что хорошо, а что плохо и предоставили право выбора. Свободная воля – это дар.

– Но как я – я? – могу убедить его, что люди достойны жизни?

– Уникальность одного индивидуума – это ключ к пониманию сути остальных.

– Через раскрытие ему собственных чувств?

– Вот в чем дело, – Севастьянов снял очки и принялся протирать краем халата стекла, – он понимает вас иначе. Ему не доступны наши органы чувств.