Добыча хищника (СИ)

Она ела хотя бы?

У меня сжалось сердце – может, Алексей Станиславович и оставил меня в прошлый раз, но он всегда относился ко мне по-отечески тепло.

– У нас есть приказ Шилова, – сухо отозвался Давид, который, напротив, изучал меня слишком пристрастно: – Мы все устали, но это не значит, что нужно все бросить. Если вы забыли, то время играет против нас.

Артем сидел на лабораторном табурете, разглядывая плинтус. Он, кажется, вообще не хотел ни в чем участвовать. Крылов тоже оставался безучастным, по крайней мере, он хотел таковым казаться.

– То, что он ее не убил, еще ничего не значит, – сказал Севастьянов. – Если позволите провести грубую аналогию, то вспомните наш животный мир и редкие случаи, когда между хищником и его добычей устанавливается нейтралитет. Сейчас нам остается только довериться этой девушке и идти по пути познания, потому что мы сейчас не на что не годны…

– Говорите за себя, профессор, – усмехнулся Галоян. – Предлагаете плыть по течению? Ваши методики уже сильно подпортили нам кровь.

Я считаю, что Элеонора должна выполнять четкие команды. Если она будет вести себя, как ей вздумается, это дорого обойдется человечеству…

Просто Армагеддон, а не Эля.

Я нервно рассмеялась, заставив Галояна оскорбленно заткнуться. Он побагровел до кончиков ушей.

– Вам смешно? – осведомился он сквозь зубы. – Вы имели счастье говорить с ним, но не узнали ничего важного! Все напрасно!

Я стиснула зубы от обиды.

Теперь мне стало понятно – раньше Суров оберегал меня от самодурства этого человека.

– Вот скажите, Элеонора, – разъяренно прошипел Давид, – что вам удалось узнать о нем за эту ночь?

Я втянула воздух носом, чувствуя, что хочу заплакать. Самое смешное, к этому бы отнеслись с пониманием, ведь я плакса.

– Что он не любит Майкла Джексона, – произнесла я хлестко: – И Бон Джови.

Галоян опешил.

Нет, он вздумал, что я не просто шучу, а обезумела.

– А еще он тащится от пирсинга и всяких безделушек, – продолжила я уже увереннее.

– Он занимает верхнюю ступень чего-то там в своей иерархии, немного сентиментален и старомоден, увлекается историей и культурой, считает нас отсталыми и не чувствует от нас никакой опасности. Он дико красив, жесток и ему срать на все ваши методы, которыми вы пытаетесь его уничтожить!

Кажется, даже Инна изумленно застыла, невзирая на то, что сквернословить она научилась еще в детсадовском возрасте, а в свои пятьдесят шесть умела наповал убить словом.