Добыча хищника (СИ)

Это напоминало превращение задрота Стивена Роджерса в капитана Америку, за одним лишь исключением – Константин мог погибнуть уже спустя секунду.

– Постойте, – полковник остановил Севастьянова, склонился над кушеткой, на которой лежал Суров и сдавлено зашипел: – Время еще есть. Не обязательно делать это сейчас…

– Блядь, – Константин тоже потянулся к другу, приподнимая голову, и шепнул, сохраняя беспечную веселость: – Только не плачь, ладно?

– Придурок! – зрачки Петра расширились, и он резко отстранился и приказал Севастьянову: – Продолжайте!

Константин понимал, что смерть – не такой уж плохой исход.

Севастьянов, завернутый в костюм доброго доктора, был сосредоточен на процедуре и почти не глядел на подопытного – какое облегчение. Суров спокойнее воспринимал его холодный профессионализм, нежели волны бушующих эмоций.

В комнате было столько народа, что Суров мог счесть себя суперзвездой.

– Док, – шепнул он, когда взмыленный Севастьянов передал вакцину в руки какого-то профессора медицины, – не могли бы вы сделать мне член потолще, пока я в отключке?

Скрытые под масками лица повеселели, но ненадолго.

– Please, keep an eye on the indicators (Пожалуйста, следите за показателями), – сурово отдернул на ломанном английском какой-то китайский коллега.

– Сейчас вам введут сыворотку, – произнес Севастьянов, – это будет болезненно.

– Без проблем, – Константин уставился в потолок, предоставив медикам делать свою работу: – Надеюсь, я проснусь без этой штуки? – он слабо пошевелил нездоровой рукой с аппаратом Илизарова.

Впрочем, его вопрос должен был прозвучать иначе: «Надеюсь, я проснусь?»

Наверное, все вокруг думают, какой же он смельчак, просто загляденье! Им не понять, что испытывает дух, рвущийся из тела, не способного противостоять врагу. Лучше боль, ад, смерть и агония, чем ничего впереди. Ничего он не вынесет точно.

Суров и сам не заметил, как потерял сознание.

Вспышка боли была не настолько сильной, на самом деле. Гораздо больше его мучила нехватка кислорода, когда легкие начинают гореть огнем. Угасающее сознание рисовало причудливые картины: вот он получает пулю в грудь и истекает кровью, лежа на черной вспаханной пулями земле. Это было в его жизни еще до появления на Земле чужаков. Он и до этого убивал.