Доблесть великанов

Она ни за что не согласится. Моя задача была найти этого подлеца. Но она не станет давать показания против него. Вы должны понимать, что женщине это неприятно. Нет. Обвинения в изнасиловании у него не будет. Достаточно и того, что он ранил офицера и должен был принимать участие в захвате заложника.

– Я вас понимаю, – кивнул Беверидж, – может, вы и правы. Зачем ей позориться? Этот слащавый молокосос умудрился переспать с женщиной только после того, как надел на нее наручники. И еще считает себя мужчиной! Не беспокойтесь, мы все сделаем как надо.

– Он тоже был связан с нами и сейчас ждет нас в условном месте, – уклонился от ответа Дронго.

– Может, поедем вместе? Я вызову другую машину, – предложил Беверидж.

– Вы и так нам очень помогли, инспектор, – ответил Дронго. Благодаря вам мы нашли этого мерзавца и сумели спасти нашего друга. Я ваш должник, Беверидж, спасибо вам, – и протянул ему руку.

– Вы благородный человек, господин эксперт, – пожал ее полицейский.

Вскоре все уехали. А Дронго, повернувшись к Вейдеманису, неожиданно признался:

– Чувствую себя почти подлецом. Не хотел обманывать такого человека, как Беверидж. Его ранили сегодня из-за нас.

– Ты ему уже оплатил свой долг, – возразил Эдгар, – спас ему жизнь. Он все равно бы вышел на этого Карлетто.

– Он все равно выстрелил, – угрюмо произнес Дронго и добавил: – Если с Лоусоном что-нибудь случится, я себе этого никогда не прощу.

– Ты явно недооцениваешь американских полицейских, – засмеялся Вейдеманис, – они уже предупредили и начальника полиции, и других офицеров. У бандитов нет никаких шансов. Ничего с твоим Лоусоном не будет. Нам нужно решать, что делать дальше – оставаться в Нью-Йорке или срочно отсюда улетать.

– Мы так и не смогли узнать, кто выходил на Прасси, – напомнил Дронго, – и, судя по всему, здесь уже узнать не сумеем. После того как арестуют Джакомелли и его банду, Прасси снова привлекут к ответственности, если хотя бы один из них покажет на него. И тогда его не отпустят второй раз под залог. А это значит, что здесь мы больше ничего не узнаем.

– Я постучу по дереву, чтобы там все обошлось, – сказал Вейдеманис.