Неукротимый граф

Оуэн же свернул на самую уединенную из садовых дорожек, освещенную лишь несколькими свечами. Шагая с ним рядом, Алекс тихо напомнила:

– Не забывай, что Беркли придет за мной через десять минут.

– Как я могу об этом забыть? – Оуэн натянуто улыбнулся.

– Так что же ты хотел мне сказать?

Оуэн резко остановился и повернулся к девушке.

– Я хотел начать с того… Хотел извиниться за вчерашнее.

– Твои вчерашние дела совершенно меня не касаются, – ответила Александра и отвернулась.

– Не было у меня никаких вчерашних дел, – заявил Оуэн.

Алекс поджала губы.

– Считаешь, мне это интересно?

Оуэн отошел на несколько шагов, и ладонь Алекс соскользнула с его руки. Оуэн же дошел до ограды, потом обернулся и проговорил:

– Черт возьми, Алекс, я не знаю, чего ты от меня хочешь. Но мне ясно одно: я не могу не думать о тебе.

– Нет, Оуэн, это я не знаю, чего ты хочешь от меня. Я всегда так хорошо думала о тебе. Но не в последнее время.

Оуэн подошел поближе и заглянул Александре в глаза.

– Всегда хорошо обо мне думала? Что ты хочешь этим сказать?

– Ты даже не помнишь, верно? – По щекам Алекс заструились слезы.

Оуэн достал из кармана сюртука носовой платок и протянул его девушке.

– Что именно я должен помнить? – тихо спросил он.

– Ту ночь… Бал в загородном доме моего отца три года назад. Ты вышел в сад. Двое юнцов насмехались над Уиллом, мальчишкой-конюхом. Томас тоже там был, – всхлипывая, пояснила Алекс.

Оуэн ненадолго задумался.

– Три года назад?.. В загородном доме твоего отца?.. Проклятье! Алекс, я с трудом помню, что делал неделю назад, не говоря уж о таком большом сроке, как три года."

"– Ты спас их от этих ужасных молодых людей. Ты был таким добрым и заботливым… И поговорил потом со мной. Я была наверху, в спальне. – Алекс прижала платок к опухшим глазам. – Отец всегда повторяет, что поступки мужчины – красноречивее его слов. Я верила, что… что это о тебе.

И тут Оуэн, наконец, вспомнил… Вновь заглянув девушке в глаза, он тихо спросил:

– Так это была ты?

– Да, – кивнула Алекс, утирая слезы. – Это была я.

– А что именно я сказал?

– Ты попросил никому не рассказывать о том, что сделал. Сказал, что это навредит твоей запятнанной репутации.

Оуэн невольно улыбнулся.

– А еще ты сказал, что такой симпатичной и волевой девушке, как я, не пристало сидеть наверху во время чудесного бала, – продолжала Алекс.