До потери пульса

– Молодая, – с осуждением повторила Виктория Леонидовна, – да еще и фотомодель! Надо было мне по молодости тоже за богатого старика замуж выходить, а я вот за своего ровесника вышла, а он был гол как сокол. К чему это привело, вы сами знаете. Алексей сделал карьеру благодаря моему отцу. А где благодарность?! Спасибо – вы, Татьяна Александровна, помогли мне вывести его на чистую воду, иначе предприятие моего отца ушло бы налево вместе с моим мужем… Так, ну и насколько эта модель моложе Калинина? Ему самому-то, наверное, уже под шестьдесят?

– Дмитрию Сергеевичу пятьдесят девять лет, а вот влюбился он в двадцатитрехлетнюю девушку.

– Так она же ему во внучки годится! Ну надо же, каков! А по нему и не скажешь, что он такой ловелас. Татьяна Александровна, так вас родители этой девицы наняли или дети Калинина?

– Ни те и ни другие.

– Еще интереснее! – Болдырева принялась сверлить меня пристальным взглядом, надеясь, что я тут же и выложу ей все подробности моего расследования.

– Виктория Леонидовна, вы же знаете, я не разглашаю имена своих клиентов, – напомнила я ей.

– Знаю. А я не имею привычки сплетничать о своих соседях, поэтому ничем вам помочь не смогу. – Моя визави демонстративно поджала губки.

– Жаль.

Так вот, оказывается, о чем предупредили меня гадальные двенадцатигранники! Я надеялась, что бывшая клиентка даст мне полезную информацию, но обманулась в своих ожиданиях. Виктория Леонидовна не удовлетворила свое любопытство и пошла на принцип. Но я действительно не могла назвать ей имена моих клиенток.

Выдержав солидную паузу, Болдырева сказала:

– Татьяна Александровна, расслабьтесь. Я пошутила. Отчасти. Сама я вам действительно ничего не скажу, потому что больше ничего про Калинина не знаю. А вот моя Даша…

– Что – Даша? – не поняла я. – Вы эту девушку у него переманили?

– Нет: моя кухарка приходится дальней родственницей домработнице Калинина. Так что она наверняка знает, что творится в его доме, и гораздо лучше меня.

– Ну да, конечно.

– Даша! – крикнула Болдырева. – Иди сюда!

Девушка вошла в гостиную и сказала:

– Я слушаю вас, Виктория Леонидовна."

"– Присядь с нами, дорогуша, и расскажи, что там у твоей родственницы в доме происходит?

– У какой родственницы? – уточнила прислуга, продолжая стоять.

– У Шуры, у той, что у Дмитрия Калинина работает.

– Ну, у нее все нормально.