До последней звезды

 – Кто к нам по-хорошему, тому и мы поможем!

– Так как, Петр Никифорович? Видели вы какую-нибудь из этих вещей?

– Часы… – пробормотал старичок, моргая выцветшими глазками. – Эти часы я видел…

– Очень хорошо, – поддержал его капитан. – Расскажите поподробнее. Где видели, при каких обстоятельствах, где они сейчас…

– Я прогуливался здесь же… неподалеку от магазина… – начал Петр Никифорович.

– Удивительное у вас пристрастие к прогулкам в этом районе! – проговорил капитан. – Я бы даже сказал, странное пристрастие! Зелени здесь мало, воздух так себе… впрочем, на вкус – на цвет товарищей нет… продолжайте, уважаемый!

– Так вот, прогуливался я здесь, и вдруг увидел расстроенного молодого человека…

– Видишь, Ухорылов! – Капитан повернулся к своему подчиненному.

– Если бы девушку, то, может, и не прошел бы… – вставил рыжий лейтенант.

– Вот ты какой! – вздохнул капитан.

– Так вот, увидел я этого молодого человека, – продолжил старик, – и спросил, чем могу ему помочь…

– Какое человеколюбие! – всхлипнул капитан. – Продолжайте, продолжайте! Я умолкаю! У меня просто нет слов!

– Ну вот… а он сказал, что принес в этот магазин отцовские часы, но ему предложили слишком малую цену. Я взглянул на его часы и предложил вдвое больше. В общем, мы с ним договорились… так вот, это были вот эти самые часы! – И Петр Никифорович ткнул пальцем в журнальную фотографию.

– Вы уверены? – Капитан Несгибайло пристально уставился на старичка, как будто хотел заглянуть под его черепную коробку.

– Ну да… вы видите эту гравировку на крышке?

На крышке серебряных часов был отчетливо виден гравированный рисунок – скорпион, агрессивно выставивший вперед хвост с грозным жалом.

– М-да… интересная картинка… – неопределенно протянул капитан. – Итак, вы купили часы у этого молодого человека.

– К сожалению, нет! – Петр Никифорович потупился. – У меня их выпросила одна дама…

– Что значит выпросила? – удивился капитан. – Неужели вы делаете… м-м… знакомым женщинам ценные подарки? В ваши годы! Никогда бы не подумал!

– Вы меня не так поняли! – повысил голос Петр Никифорович.

Петр Никифорович обитал в отдельной двухкомнатной квартире, в так называемом сталинском доме.