До последней звезды

– Если бы был жив Василий Аркадьевич, – проговорила старушка, снова приподнимая вуаль. – Если бы он был жив, я никогда… ни в коем случае… я не опустилась бы…

– Какой еще Василий Аркадьевич? – переспросил оценщик, концентрируя взгляд на старушке. – Из налоговой?

– Почему из налоговой? – старушка моргнула. – Василий Аркадьевич – мой покойный супруг, профессор… он никогда не допустил бы… он так обо мне заботился… сорок пять лет душа в душу… но с тех пор, как его не стало, мне все приходится делать самой…

– Вот только этого не надо! – оценщик повысил голос.

– Извините, – испуганно проговорила старушка. – Конечно, я понимаю, вам некогда… вы очень заняты…

Она торопливо, дрожащими пальцами в черных кружевных перчатках расстегнула бисерную сумочку, выложила на стол бархатный футляр и откинула его крышку.

– Медальон, – проворчал оценщик. – Медальоны сейчас никто не покупает… тем более с вензелем…

Он протянул руку, нажал широким плоским ногтем, откинув крышечку медальона. Внутри находился портрет на эмали – очаровательная дама в открытом бальном платье…

– Это моя бабушка, – сообщила старушка, кокетливо поправив шляпку.

– Кому нужна ваша бабушка? – проскрипел оценщик, захлопывая крышку. – Чужая бабушка никому не нужна!

Он вставил в глаз увеличительное стекло, осмотрел медальон с обратной стороны и поднял взгляд на посетительницу.

– Это семейная реликвия, – вздохнула старушка. – Я ни за что не продала бы медальон, но внучка покупает квартиру… вы понимаете… очень нужны деньги…

– Я все понимаю! – отозвался оценщик, подбрасывая медальон на ладони.

– Сколько? – Старушка приподняла вуаль и растерянно уставилась на мужчину, потом перевела взгляд на медальон, словно увидела его в первый раз. – Сколько вы сказали?

– Я сказал – две тысячи!

– Побойтесь бога! – воскликнула старушка, всплеснув руками. – Да здесь одни бриллианты…

– Это не бриллианты, – оценщик пренебрежительно отбросил медальон на стол.