До последней звезды

От разделявшей ее трещины не осталось и следа, камень казался монолитным, и трудно было поверить, что в нем спрятан тайник.

Спутники бодро двинулись в обратный путь к своей машине.

Однако, когда они пересекли поляну и, миновав густые кусты, выбрались на проселок, машины на месте не оказалось.

Леня уставился на пустую дорогу, как баран на новые ворота. Как всякий нормальный мужчина в подобной ситуации, он отказывался верить своим глазам."

"– Мы ведь оставили машину именно здесь? – проговорил он наконец, повернувшись к своему спутнику.

– А где же еще? – Михаил развел руками. – Наверное, вашей подруге надоело нас ждать и она уехала… женщины, они ведь совершенно непредсказуемы…

– Лола – не женщина, – заявил Маркиз. – Лола – настоящий боевой товарищ. Она не могла нас так подвести. Это не в ее стиле. Она может капризничать, может устроить скандал на пустом месте, может перебить новый сервиз, но когда дело доходит до работы – на нее можно положиться. Я знаю ее достаточно давно, и я уверен в ней на сто процентов.

– Однако факт налицо. Ее нет. Конечно, ваше высокое мнение о ней делает вам честь, и можно только пожалеть, что Лола его не услышала, но женщина есть женщина. От нее можно ждать всего…

– Тс-с! – Маркиз прижал палец к губам. – Вы ничего не слышите?

Михаил замолчал, и тогда в наступившей тишине стало слышно что-то вроде тоненького детского плача.

– Что это? – Михаил вздрогнул. Волосы у него на голове зашевелились. Детский плач посреди осенней равнины… он читал где-то, что такими звуками леший заманивает одиноких путников в непроходимую трясину или в глухую чащу…

Однако Маркиз реагировал на эти звуки совершенно по-другому.

– Стойте, Леонид! – попытался остановить его спутник. – Не ходите туда! Кто знает, что это такое!

– Я знаю! – отмахнулся от него Маркиз.

Навстречу ему из кустов выкатилось какое-то крошечное, грязное, дрожащее от холода существо.

– Пу И, малыш, как ты сюда попал? – воскликнул Маркиз, подхватив песика и прижав его к груди.

Пу И очень выразительно взглянул на хозяина. В этом взгляде ясно просматривалось все, что он думает о Лениных умственных способностях. Если бы он мог объяснить! Однако он все же обрадовался Лене и лизнул его в нос теплым язычком. Наверное, это была единственная его часть, которая еще была теплой. Все остальное замерзло до последней степени.