До последней звезды

 – А такой высоченный… И бананов дает целую кучу… Я была уверена, что он – дерево…

– Серая ты, Лолка, как осенний вечер! – Леня не отказал себе в удовольствии, однако тут же опомнился. – Ну, вспомни еще что-нибудь, Лолочка, дорогая! Из Средней полосы!

– Да я уж и не знаю… Маленькой елочке холодно зимой! Из лесу елочку взяли мы домой!

– Ой, Лолка, может, у меня и правда склероз? – расстроился Леня.

– Это заразно? – Лола на всякий случай отодвинулась подальше.

Леня закрыл глаза и начал раскачиваться из стороны в сторону в такт проклятой мелодии.

«Ленечка, включи радио», – говорит бабушка.

И маленький Леня забирается на стул, подкручивает ручку, и комнату наполняет мощный бас артиста Штоколова.

– Вспомнил! – заорал Леня так громко, что кот Аскольд скатился со стула и рванул из комнаты, прижав уши. – На-на на-на… на-на-на высоте… стоит-стоит кудрявый дуб в могучей красоте! Точно, дуб! А ты говоришь – банан!

Лола пожала плечами.

– И где тот дуб?

– Среди долины ровныя! – радостно ответил Леня. – Значит, ищем дуб посреди поляны, а рядом с ним – могилу!

– Дубы на севере не растут… – неуверенно сказала Лола.

– Ага, это в Карелии не растут, а под Лугой очень даже растут! Ты еще скажи, что в Псковской области не растут! Да там этих дубов в Пушкинских Горах – целые рощи! И под каждым Пушкин успел посидеть и в стихах воспеть! И вообще, говорят, их царь Петр велел повсюду сажать, оттого и называются – петровские дубы! Поражаюсь я, Лолка, твоему невежеству!

– Мы будем краеведением заниматься или тайник искать? – обиделась Лола.

– Завтра с утра едем в Разлукино, я Михаилу позвоню.

Однако трубку никто не брал, потому что Михаил отключил все телефоны и завалился спать после ухода Лизы. Наутро Маркиз смог дозвониться ему только после одиннадцати, потому что Михаил забыл включить мобильник.

Возле входа в офис стояла секретарша шефа Марина. Она нервно курила, стряхивая пепел в бумажный кулек. Увидев Михаила, всхлипывая, бросилась ему навстречу.

– Михаил Арсеньевич, нас ограбили! – воскликнула девушка, вцепившись в его рукав.

– Что такое? – Михаил попятился. Одно то, что Марина назвала его по имени-отчеству, говорило о том, что она не в себе.