До пепла...

Произвело на Тоню впечатление, красиво и монументально, она сюда не попадала раньше, предпочитая театры или концертные залы.

А пока она осматривалась, впечатляясь, уже и официант появился, споро и тихо накрыв для них небольшой столик. Наполнил бокалы и, поставив бутылку в ведерке со льдом, их, наконец, все наедине с представлением оставили.

— А тебе ведь нравится, птичка, чтобы ты мне не говорила по дороге…

Блин! Он реально испугал ее! Вот увлеклась!

Да уж, не поспорить с его наблюдением — ей нравилось…

Тоня всем телом дернулась от неожиданности, когда рука Пархомова легла на ее плечо и, плавно скользнув по одежде над впадинкой по линии позвонков, замерла на границе блузы и брюк.

Сквозь ткань, кожу и мышцы тепло его кожи проникло глубже, превращаясь в неявный еще жар под солнечным сплетением… Да что там! Пропитывая все тело, заставляя в животе разливаться жидкое пламя предвкушения.

Господи! Ведь это просто прикосновение! И разве не должна была та их ночь пригасить притяжение? Уже ж не тайна… Откуда такой яростный ответ?! Или как раз потому, что знает, как именно Дамир сексом занимается и к чему подобное «прикосновение» может привести, аж подкинуло?

Пожалела на мгновение, что сняла пиджак, в помещении оказалось тепло, да и бокал шампанского, в самом деле прекрасного, кровь подогрел.

Сейчас так остро не отреагировала бы, имея дополнительную защиту в виде плотного слоя ткани. Или обманывается вновь? Разве нет уже опыта, что она против Дамира вовсе устоять не в состоянии?

— Нравится.

Не ожидала от себя, — пришлось откашляться, чтобы голос хоть как-то толково звучал, а Дамир из-за этого усмехнулся как-то загадочно. — Но они действительно танцуют восхитительно. Я все эмоции ощущаю…

И ведь правда, уже второе отделение взгляд от сцены оторвать не могла! Даже не выходила никуда в антракте, наслаждаясь послевкусием увиденного и не имея никакого желания толпиться среди остальных зрителей. Откинулась в кресле с бокалом шампанского, прикрыла веки и воскрешала в памяти потрясающее мастерство танцоров.

Дамир тоже не особо выходил. Ненадолго только, о чем-то поговорил с Никитой, что все это время стоял у входа в ложу, уже вернувшись оттуда, куда бы его Пархомов ни отправлял. А когда зашел назад, особо с разговорами не приставал, словно, подобно Тоне, тоже тишиной и полным комфортом их совместного молчаливого пребывания здесь наедине наслаждался.