До пепла...

Черт, он что, тупо трахался со всеми, не прикасаясь толком? А ей и тут честь выпала стать во всем особенной? Почему? Потому что такое условие поставила? Неужели единственная из всех его пассий, а остальные просто раболепствовали перед Пархомовым?

И все равно, несмотря на все эти вопросы, роившиеся в голове, подобно диким пчелам, по телу, как разрядом тока, окатило, будоража и самые мелкие нервы! Ее так еще никто не хотел, кажется! Во всей жизни. И сама Тоня никого не желала настолько, чтобы, пусть медленно, но тут же начать выполнять такое грубоватое распоряжение…

Почему?.

. Она ему поверила. Вот абсолютно.

Потому что он уже свой галстук распускал. Дергая при этом ткань так, что как бы не удавился ненароком. Только не смешно. Моментально вернулась дрожь и жар, выходит, все это время не прекращавшие внутри тлеть. Как под гипнозом, не в силах от его глаз свои отвести, подняла руку и начала расстегивать пуговицы, чувствуя безумный пульс Дамира щекой, прижатой к его обжигающей шее.

Возразить, что они есть собирались? А разве голодная?

Нет, вообще есть не хочется… Разве что этого мужчину с ног до головы облизать!

Дамир, тем временем, бросил галстук на пол и принялся за свою рубашку.

Что-то звякнуло по полу, отскочив. Не соврал, одна пуговица у него точно отлетела. О-хо-хо! Не мужчина — шторм в человеческой оболочке! И ее безумием, буйством своим обуял. Тоню трясло натуральным образом, пальцами не могла за пуговицы ухватиться. Сама дергала, тянула, уже забыв о том, что дорожит этой блузой, целовала короткими, жадными поцелуями шею и подбородок Дамира. Дурела от его резких вздохов, когда зубами царапала, прикусывая, метки свои оставляя. Видимо, и такого он никому не позволял… А она никогда и не стремилась ранее хоть у кого-то так вот «до крови» добраться.

Голова кругом! В груди огонь. Стащила наконец-то свою дурацкую блузу, сбросила на пол! Выбралась из туфель, что сейчас мешали. Голой кожей к обжигающей груди Пархомова прижалась!

— Че-е-ерт! Ты прям жар-птица, Тоня! Не ожидал, что аж настолько горяча! — сипло выдохнул он ей в рот, опять целуя тяжело, жестко, всасывая, прикусывая Тоне губы, но не больно, скорее, голодно.

Будто насытиться ею пытался."

"Как схлопнув свои руки за ее спиной! И уже сам от юбки избавляет, стаскивает по бедрам вместе с колготами, которые все же порвал, зацепившись браслетом часов.

«К черту!», — синхронно подумали, кажется.  Дамир просто заставляет переступать через одежду.