До пепла...

А он рассмеялся вдруг в ее короткие волосы на затылке, удивив и друзей, и саму Тоню.

— Я тоже на это рассчитываю. Не рискнет, видит, что моя территория, — так же тихо ответил только ей, наглядно демонстрируя всем, что считает себя в праве на подобную интимность общения с Тоней.

Даже так? Она опешила, не сумев сходу сориентироваться, как огрызнуться.

— И Алексей Воронов, — выпрямившись, добавил громче Дамир, воспользовавшись ее промедлением. — Уверен, и он для тебя не является «темной лошадкой».

Тоня вновь улыбнулась сквозь зубы, неизвестно в каких резервах черпая силу, и  лишь гадая, не видно ли через блузку, как у нее сердце о ребра бухает?

— Очень приятно, — пришлось откашляться, чтобы не «каркать».

— Антонина Ильенко, один из двух лучших менеджеров Акимова в его, нам всем известной, компании, — представил ее друзьям Пархоменко.

Причем таким тоном, что сразу становилось понятно:  узнавал о ней, и подробно. Наверняка, и номер телефона уже достал, и мейл.

После этого, что еще удивительней, Дамир наконец-то подтолкнул ее к креслу, словно позволяя сесть.

Мужчины расселись тоже, ответно «вежливо» сообщив, что им приятно. Сделали заказ. Но при этом из их взглядов так никуда и не делось то самое выражение «какого хрена Дамир тут чудит с ней?!», из чего Тоня сделала немного утешивший ее вывод, что Пархомов не со всеми встречными женщинами ведет себя вот так вот.

С другой стороны, поди разберись еще, повезло ей или нет, что попала в исключительную категорию.

— Так вы об инвестициях разговаривали? Думаешь следом за Саньком подстраховать свой капитал и яйца по разным корзинам раскидать? — поинтересовался Алексей у Дамира, когда всем кофе принесли.

Им тоже обновили, пусть Тоне и не казалось разумным третью чашку подряд пить. Но Пархомов заказал до того, как она успела остановить, да и руки чем-то нужно было занять, чтоб как-то успокоить эту чертову дрожь.

Услышав такое предположение Воронова, в свете всего «личного» и того, как рос его… м-м-м «капитал» вместе с …хм, «яйцами» буквально пару минут назад, притиснутый к ее бедрам, Тоня, вообще, чудом не поперхнулась! Кофе этот таким камнем в горле стал, что пришлось проталкивать с болью.

— Помочь? — участливо к ней наклонился.

Антонина судорожно дернула головой, прижав салфетку ко рту.