До пепла...

Толкнула Дамира к своим решениям, что отразилось уже на Тоне. А она, в свою очередь, так или иначе, но зацепила какими-то своими поступками жизнь того же Дениса, к примеру, воздействовала на компанию Акимова, изменяя расстановку…

Странно и удивительно. И страшно немного. Живешь себе, считаешь себя властителем своей жизни, независимым и самостоятельным, а потом… как по лбу камнем, получаешь от судьбы или неба, может, урок.

И так ведь не только в личном, во всем, наверное. В каждом переулке города, каждом доме или квартире, не говоря уже о высших администрациях или офисах, происходит что-то, как эта их встреча сегодня.

Здесь, у окна, ее и нашел Дамир, когда вернулся ближе к одиннадцати ночи. Понравилось Тоне это место. Принесла сюда подушки с дивана, плед, приготовила себе чай, да так и просидела, любуясь городом и думая обо всем сразу, казалось.

— Вижу, высота тебя больше не пугает, — усмехнулся Дамир, на секунду замерев на пороге гостиной, рассматривая эту картину.

— Привет! — Тоня осторожно улыбнулась, поднялась, пошла к нему. — Пугает, но уже не так сильно. Скорее, вызывает здравые опасения. А так, красиво очень, — привстала, больше потеревшись щекой о щеку, чем поцеловав, все же губы еще подживали.

А Дамир тут же ухватил ее за талию, крепко сжав руками, и притиснул к себе всем телом! Уткнулся лицом в ямку над ключицей, глубоко вдохнув.

— Ну как? — сиплым, сломавшимся от избытка эмоций голосом, осторожно спросила Тоня, не уверенная, что стоит сразу поднимать такую сложную тему. — Решили что-то?

— Решили… — также хмыкнув, Дамир потянул ее назад, к окну, не совсем ожидаемо для Тони сел на пол, в ее «гнездо» из пледа и подушек. Усадил Тоню себе на колени. — «Война» такого масштаба никому не нужна, хотя и за нами много кто стоит, да и другие, охочие устроить передел, сразу подтянулись. Горячих голов хватает… Но это ж, б**, невыгодно ни городу, ни отрасли! Тем более что и политика втянута окажется, а сейчас точно не самый удачный момент для подобного, они там свое поделить и удержать после выборов не могут.

В хриплом голосе любимого мужчины ощущалась некая надломленность и боль. Но и словно осознание реальности. Не смирение, нет… А как просто здравомыслие, пусть и приправленное горьким привкусом невозможности поддаться понятной, в общем-то, жажде и потребности отомстить.