До последнего вздоха

Всё это грёбаное спокойствие в буквальном смысле диссонировало с тем, что происходило в душе.

Почувствовала чьё-то приближение и резко развернулась, вглядываясь в темноту. Конечно же, это был Дэн. Кого ещё могло занести сюда?!

— Ты разговаривал с Алексом?

— Да.

Я убрала телефон. Всё ясно.

Мой муж элементарно не считает нужным мне хоть что-то объяснять. Выслушивать мои претензии – тем более. Это для окружающих я – дочь Эдуарда Белецкого. А для него… Иногда у меня возникало чувство, что я так и осталась той, кем была.

Во мне говорила злость. Пнув попавшийся под ногу камешек, я вернулась к воде. Натянула рукава кофты на пальцы.

— Он знает, что ты спустишь на него собак, — Дэн остановился рядом.

Я поджала губы. Я не собак на него спущу. Я… Да я его в вольер с доберманами затолкаю и там оставлю. Неужели до него не доходит, что для меня расстояние – хуже пытки?! Разум – дырявая консервная банка, когда его доводы идут вразрез с тем, о чём воет сердце. Пытаться держать меня в неведении всё равно что посадить на цепь.

— Передай моему мужу, что он трусливый сукин сын, — сказала, и направилась к дому.

Идя по песку, я чувствовала направленный мне в спину взгляд Дениса и злилась всё сильнее. Засунуть меня в самолёт у Алекса решимости хватило, а выслушать, что я о нём думаю, нет.

Плеск волн не успокаивал. Наоборот, набегающие раз за разом, они нагнетали ощущение грозящей беды. Мне нужно было услышать голос Алекса. Мне нужно было разогнать неизвестность, с самого детства вызывающую у меня желание прижать уши и с опаской следить, что дальше.

В дом я не пошла. Если Надия проснётся, почувствует моё угнетённое состояние и, чего доброго, ударится в слёзы. Слишком маленькая, чтобы понимать причины, она найдёт единственный возможный для неё выход.

Обогнув дом, поднялась на пристроенную несколько лет назад веранду. Волны сменились шумом листвы и щебетом страдающих бессонницей птиц. Оставив дверь открытой, я зашла в кухню. Хотела выпить бокал вина, но вместо этого заварила чай. Где-то у нас был мёд… Взгляд упал на лежащий на столешнице нож с широким стальным лезвием.