До конечной (СИ)

Не двигайся, родной, — звучит совсем рядом у виска.

Скользящее дыхание обжигает кожу сквозь повязку, будто бы её ласкают языки пламени. Мотнуть бы головой, чтобы всё это вмиг прекратилось. С каждой секундой касания становятся невыносимыми. Слишком остро ощущаются. Будто оголились нервы все до единого.

Снова неприятно морщусь.

Кто она? Что ей здесь нужно? И где моя жена? Хотя бы сейчас могла бы быть рядом."

"Пытаюсь распознать непривычно звучащий над ухом голос и ничего. В голове чистый лист. Ни единой зацепки, а девушка ведёт себя так, будто между нами случилась глубокая привязанность.

Бред какой-то…

Внезапный влажный поцелуй с привкусом соли шокирует. Распахиваю веки, врезаясь взглядом в серо-зелёные наивные глазища. Как под гипнозом, какое-то время молчу, с болью прокачивая сквозь мозг информацию, что осталась из прошлого.

Я не помню её, хоть убей. Не узнаю.

Пялимся, читая в глазах друг друга непонимание.

Сдерживать нарастающее в груди давление непонятных скопившихся эмоций становится невозможным.

— Кто ты? Какого хрена ты себе позволяешь? — рыча, перехватываю тонкое запястье, которое потянулось к моей груди. Перевожу взгляд на прикрытый простынёй стояк. Блять! Как же вовремя организм реагирует на женщину. Писк подскочившего пульса на аппарате нервирует, как и внутривенный катетер на посиневшей кисти. Срываю его к чертям, ощущая острую боль в плече. — Кто-нибудь! Уберите её на хрен отсюда! Какого черта впускаете всех подряд?

— Женя??? — дрожащий голос скользит по нервам, вытаскивая из памяти обрезки картинок недавно произошедшей аварии.

«Остановись!!! Очнись, Юдж!!! Мы летим в забор!»

— Где моя жена? Что с ней? — мой взгляд зависает на девчонке с недоумевающим лицом.

— В реанимации… — едва слышно произносит, оседая на пол рядом с моей кроватью.

Глава 13. Жестокая правда

Яна.

Это происходит не со мной.

Это не может быть правдой.

Сев на пол, хватаюсь рукой за сжавшиеся мышцы груди в районе сердца. Женя только что загнал туда невидимый кол.

Больно! Не могу сделать вдох. От каждой попытки сразу же темнеет в глазах. Дыхание становится поверхностным, похожим на заклинившие неисправные мехи.

— Же… Же… Же… Же… — всхлипываю, не в силах вымолвить его имя, в конце концов сдаюсь, начинаю рыдать.

Господи, что с ним произошло? Почему он меня не помнит?

Реакцией на моё поведение становится разочарованный стон.

— Встань, — цедит сквозь зубы, будто испытывает приступ боли.