До конечной (СИ)

— Женя, тебе лучше уйти, — неуверенно сипит Яна, но послушно делает, что велят.

— Держи меня за руку, — протягиваю ей ладонь. Яна отпускает скомканную простыню и вцепляется в меня. — Ничего не бойся. Я буду с тобой… Рядом. Как ты хотела. Дыши, Янка, не паникуй.

Мне, так уж точно, пришлось отбросить панику в сторону. Ведь и вправду, всё идёт так, как и должно было случиться. Знаю, что она боялась этого момента больше всего на свете. Когда Вика рожала Тима, она ощутила всё на себе. В тот момент проклинала виновника всех бед сестры, а сейчас смотрит мне в глаза напуганным взглядом, полным любви и надежды.

— Тужьтесь, милая, сейчас тужьтесь. Головка показалась. Давайте, Яна, тужьтесь изо всех сил! — командует Татьяна, оживившись при виде маленькой макушки. Увидев окровавленные пальцы стюардессы, отвожу взгляд к иллюминатору. — Яна, ребёнку нужно помочь родиться на свет!

— Я больше не могу… — моя Мышка взвывает от боли.

"— Малышка может задохнуться. Вы сможете. Набираем в лёгкие воздух и вперёд! Как только я скажу, нужно приложить всё усилия.

— Ты сможешь, — целую её во влажный от пота висок, крепче сжимая руку в ладони. — Давай, любимая, последний раз, и мы увидим её. Нельзя сдаваться. Подумай о дочери. Сейчас не время себя жалеть.

* * *— Яночка, милая, сейчас вы должны сделать невозможное.

Машинально вскидываю лицо к потолку, глаза прикрывая из-за выступивших жгучих слёз. За свою нелёгкую карьеру гонщика я столько в жизни повидал смертей и крови. Молодые ребята, поломанные как спички, на трассе Богу души отдавали. Наградой им были груды сгоревшего пластика и металла. Господи, ты всегда меня берёг. Даже в тот роковой день, когда рождался мой сын, ты вытащил меня из пекла целым и невредимым.

Пронзительный визг жены в очередной раз лезвием по сердцу проходится. Если бы я только мог, я бы впитал всю её физическую боль в себя. Забрал бы страдания. Избавил бы от этих мук…

— Она выходит! Головка рождается! — с удвоенным энтузиазмом радуется Татьяна, вселяя нам обоим надежду.