До конечной (СИ)

До обеда дети, после обеда мускулистые сексуальные мачо, — забавно поиграв бровями, усаживается на высокий табурет.

— Ты сумасшедший, — показательно закатываю глаза. — Подогни ногу в колене и поставь её на перемычку.

— Так? — принимает позу как манекенщик со стажем.

— Именно, — подхватываю с полки фотоаппарат и приступаю к работе.

— Мне кажется это скучным, — вдруг заявляет Руслан, вынуждая меня остановиться и посмотреть на него под другим углом.

— В смысле?

— В прямом, Лисичка. Тебе не кажется, что на снимках не хватает резинки трусов? Как на рекламных баннерах часов и парфюма от Дольче Габанна, например… Или Армани…"

"Прыснув от смеха, устремляю на серьёзного бизнесмена ошарашенный взгляд.

Брехня! От бутылки пива его не может развезти, скажем так, до стадии исполнения стриптиза в моей студии…

— Рус, даже не думай, — отрицательно верчу головой. — На обнаженку ты меня не раскрутишь. Даже не пытайся.

Издав нервный смешок, прицеливаюсь фотоаппаратом на объект. Навожу резкость на рельефный торс и замираю.

Пальцы Исаева какого-то черта меня не слушают, начинают жить своей жизнью.

* * *— Ты что творишь?

— Ты же не командуешь, как надо.., вот, я сам импровизирую, как видишь, — Исаев, прищурив бесстыжие глаза, послабляет ремень и приспускает пояс брюк чуть ниже белой резинки боксеров, обтягивающей v-образный рельеф косых мышц.

— О, Иисусе… — срывается с языка. — Не боишься, что я продам эти фото подороже какому-нибудь лучшему мужскому журналу по версии THE MAN? «Пентхаус» или «XXL», например?

— Уверен, мой бизнес сразу взлетит до небес, и я стану миллиардером.

— Ладно, умник, посмотрим, на какие безумства ты пойдёшь ради фотографии, — оставляю фотоаппарат на кофейном столике и, прихватив баночку с краской и малярную кисть, подхожу к моей фотогеничной модели впритык.

— Ради тебя… — поправляет меня Руслан, опуская ладони на мой крестец. Втягиваю резко воздух, как только его пальцы впиваются в кожу. Под ладонями становится горячо. Просыпаются толпы мурашек и начинают будоражить нервные окончания.

— Уверен? — интересуюсь, не отводя взгляда от его затуманенных глаз. Кажется, что сейчас мы оба запрыгнули на острие ножа и танцуем какой-то волнующий танец.

— Рисуй, давай, Лисичка, хватит болтать, — с явным нетерпением ворчит Исаев.

— Ладно. Ты сам напросился…

Макаю волосяной пучок в густую белую гуашь и несмело касаюсь солнечного сплетения мужчины.