До кончиков пальцев

Всё было логично и закономерно. От этих мыслей слёзы снова начали душить её.

«Нужно постараться ни о чём не думать! — твердила она, набирая воздух в лёгкие, чтобы успокоиться. — Надо прийти в себя, отдохнуть, чтобы были силы собраться и уйти из этого незабываемого дома».

Когда Ксюша открыла глаза, то не поверила им. Было уже почти восемь. Она почувствовала, как всё её тело ныло от неудобной позы, но после трёхчасового сна появилось хоть немного сил. Она встала и пошла в комнату собирать вещи, стараясь не думать ни о чём и ничего не вспоминать, поскольку душа по-прежнему кровоточила от малейшей дорогой её сердцу мелочи или дорогого воспоминания, которыми был напичкан каждый уголок этого дома.

Когда вещи были сложены, она устало села на кровать. Взгляд упал на его подушку, и она снова не удержалась от слёз. Девушка обхватила её руками, прижала к себе, как самое дорогое, и прошептала:

— Тёма…

глубоко в подсознание закрался предательский страх, что он никогда не простит ей, что она скрыла от него настоящую историю их знакомства.

меня ложь — это единственное, наверно, что я не могу простить никому, даже самому дорогому человеку. Это для меня очень важно!» — вспомнила она его слова.

«А ты струсила и ничего не рассказала ему. А это такая же ложь!» — снова обвинила она себя.

— Всё! Надо ехать! — положив подушку на то место, где она лежала, скомандовала она самой себе и встала с кровати.

Ксюша машинально переоделась.

«Картина!» — вспомнила девушка.

Оставив сумку на крыльце, она быстро поднялась по лестнице наверх, отмахиваясь от преследующих её воспоминаний.

Мольберт стоял на том же месте, где оставил его Артём. Она подошла и посмотрела на рисунок. Акварельная девушка на нём была похожа на неё, и она легко находила в ней свои черты, но та улыбалась и глаза светились от счастья, а она сейчас была олицетворением печали.

— Подожди, дай посмотреть.