До кончиков пальцев

Ксюша ничего не ответила и даже не посмотрела в её сторону, а женщина продолжила:

— Кстати, не думай, что я тебя куда-то повезу! Тут ходят электрички, так что сама доберёшься! Соберёшь вещи, закроешь дверь, а ключ положишь на крыльце в сапог. Всё поняла?!

Она пренебрежительно посмотрела на девушку и ушла, оставив Ксюшу наедине с её горем.

— Бро, ты прости, что назвал матери этот адрес! Просто она сказала, что у неё есть неоспоримые доказательства, что Ксюша аферистка! — начал оправдываться Никита, как только они тронулись.

— Слушай, давай не будем развивать эту тему. Проехали, — процедил молодой человек.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Не сердишься?!

— Нет.

— А с Ксюшей что?

— Ничего. Забуду! — Артём со всей силы до боли сжал руль.

— То есть всё?! Точно разбежались?! — не унимался Никита.

— Ник! — молодой человек сердито посмотрел на друга. Большего всего сейчас он хотел не думать о ней, выкинуть из головы всё то, что с ним произошло в последние три недели.

— Ладно, не трогаю тебя больше! Кстати, ты видел, сколько у тебя на спидометре?

— Не бойся, не убью тебя!

Ксюша вошла в дом и грустно посмотрела вокруг. Всё словно поблёкло, и только воспоминания преследовали её, куда бы она ни посмотрела. Она пошла в спальню за своей сумкой и увидела на трюмо одиноко лежавшее проволочное колечко Артёма. Дрожащими пальцами она взяла его и сжала в ладони. По щекам снова потоком побежали реки её боли.

Девушка пошла на кухню и села у окна. Сил собирать вещи не было совсем.

«Я сохраню твоё проволочное колечко на всю жизнь», — откуда-то издалека услышала она свой голос.

«...а я сохраню твоё», — так же явственно прозвучал голос Артёма.

Она глянула во двор. На глаза попались качели, и снова память вернула её в прошлое. В тот вечер, пронизанный любовью и счастьем. Она почти ощущала его объятия, его долгий глубокий взгляд, который и без слов говорил ей о его чувствах, и фразу, которую она будет помнить всю свою жизнь: «Я не вижу своей жизни без тебя.

Она тяжело вздохнула и, положив руки на стол, легла на них.

«Если бы ты не была такой трусихой, если бы ты призналась во всём и объяснила ему всё сама, то, возможно, не страдала бы сейчас и не лила слёзы», — корило её внутреннее «я»."

"Девушка с грустью подумала о том, что эта история началась с обмана и разоблачением этого обмана закончилась.