До кончиков пальцев

Она набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы не расплакаться, и прижалась к его гладкой голове губами, целуя сквозь маску и пытаясь найти в себе силы.

Тяжело вздохнув, она снова переодела его, положила в кроватку на бочок и переоделась сама.

Последнее время, чтобы лишние терзающие мысли не лезли в голову, она старалась занимать себя делами и тысячу раз в день наводила порядки в палате, стирала, гладила вещи, ведь от этих, казалось бы, незначительных деталей очень много зависело, поскольку из-за инфекций химиотерапия могла пройти неудачно, а неудачная химиотерапия означала снижение шансов на выживание, но об этом даже думать было страшно.

Вся её жизнь с болезнью Тёмы превратилась в изнурительную своим напряжением ответственную ежедневную работу. Помимо соблюдения чистоты и контроля за тем, чтобы все, кто приходил к ним, надевали маски и протирали руки антибактериальными салфетками, нужно было соблюдать процедуры, контролировать капельницу, правильно давать препараты, а ещё нужно было постоянно быть готовой ко всему.

Когда Ксюша закончила с уборкой, в бокс влетела Катя. Девушка сглотнула комок, мгновенно собравшийся в горле, и, ощущая сильнейшее сердцебиение от волнения, охватившего всё её существо, впилась в неё глазами, пытаясь без слов понять, какие новости она принесла.

Катя улыбнулась ей, и прозвучали заветные слова:

— Костя не отец Тёмы.

Она потрясла перед ней листком с заключением, которое только что получила, и Ксюша, чтобы до конца осознать обрушившуюся на неё новость, тотчас подскочила и, забрав его из её рук, пробежалась глазами по написанному тексту.

— Ты чего плачешь?! Надо радоваться! Есть шанс, что Артём подойдёт малышу по фено…

— Фенотипу… — всхлипывая, пробормотала девушка.

— По фенотипу.

Ксюша вытерла мокрые щёки руками и, тяжело вздохнув, объяснила:

— Внешнее сходство ничего не значит… Но надежда есть.

Катя пригладила растрёпанные волосы сестры и, смотря на неё с нежностью, заключила:

— Езжай к нему. А я с мелким останусь.

— Да… — кивнула девушка и, вскочив с кровати, стала лихорадочно собираться, чувствуя такое сильное волнение, что даже руки дрожали и не слушались её.

Катя встала с кровати, остановила её, обняла.