До кончиков пальцев

Автомобиль Артёма так же резко затормозил и встал, преграждая ей выезд. Включив аварийные огни, он выскочил из машины и подбежал к ней.

Она приоткрыла окно и громко сказала, чтобы он услышал её:

— Пожалуйста, отпусти меня!

— Открой машину! — потребовал Артём.

Она помотала головой.

— Открой машину! — заорал он, сверкая глазами. — Иначе я выбью стекло.

Она знала, что он выполнит свою угрозу, и, понимая, что разговора всё же не избежать, открыла дверь.

Артём вытащил её из салона, как тряпичную куклу, и хорошо встряхнул.

— Объясни мне, что это было?!

Она видела, что он ужасно зол, но ничуть не испугалась. Как бы он ни сердился, он никогда не поднимал на неё руку. Он мог разбить в щепки всё вокруг, разбить до крови свои руки, в бешенстве сотрясая стены, но никогда не причинял ей физическую боль.

Она посмотрела на него заплаканными глазами и пробормотала:

— Я не хочу лишать твою дочь счастливого детства и полноценной семьи…

— У неё нет полноценной семьи! — прорычал он. — У неё есть только я, бабушка и дедушка!

— Какая бы плохая мать ни была Кристина, для девочки она самая лучшая! — стояла на своём Ксюша, утопая в слезах.

— Нет! — отрезал он, всё так же испепеляя её взглядом. — Пока не объяснишь мне, что произошло, я никуда тебя не отпущу!

Ксюша помолчала пару минут, не желая ябедничать, но, понимая, что он непреклонен, призналась:

— Твоя мама напомнила мне то, что я и сама знаю.

Артём со всей силы сжал кулаки, пытаясь успокоиться.

— Чёрт! Мама, значит.

— Артём, она права! — воскликнула девушка, смотря на него несчастными глазами.

— Нет! — закричал он так, что она вздрогнула.

Внезапно он взял её лицо в свои руки и, впившись в неё горящими глазами, стал медленно говорить, чтобы каждое слово дошло до её сознания.

— Дети несчастливы, когда родители не знают, что это такое! Они вырастают и не умеют любить! Они думают, что та семья, в которой они выросли, — это нормально! Я не хочу, чтобы Маруся росла и думала, что нормально, когда папа не любит маму! Услышь меня! Пожалуйста!

Каждое его слово по капельке проникало в её сознание, и она понимала, что в его словах есть логика.

— Я так боюсь, что ты однажды пожалеешь, что из-за меня лишил свою дочь чего-то хорошего.

— Единственное, о чём я жалею в своей жизни, — это то, что был таким дураком и, поверив брату, потерял пять наших лет! — горько сказал он, крепко обнимая её и целуя её волосы.