До кончиков пальцев

Она хотела стать матерью и отдать всю свою нерастраченную любовь маленькой частичке себя, но пока это так и оставалось её мечтой.

Ксюша посмотрела на Смольный собор, красиво подсвеченный в темноте, и память перенесла её в другое время, в другое место, и только тот же Смольный собор и ещё Большеохтинский мост предстали в её воображении, и Артём, улыбаясь, смотрел на неё своими невероятными голубыми глазами, заставляя её сердце трепетать и выпрыгивать из груди. Она до сих пор помнила его настолько отчётливо, что могла закрыть глаза и представить его лицо, его взгляд до мельчайших подробностей.

Девушка очнулась от своих воспоминаний и, поставив полупустую чашку на стол, встала. Она смахнула слёзы, наполнившие глаза, и не торопясь пошла в ванную.

Умыв лицо холодной водой, пытаясь остудить горящие щёки, и промокнув его полотенцем, она села на край ванной, грустно глядя на своё отражение. В молодости года не оставляют явных отпечатков на лице, и за пять лет она лишь, как красивый цветок, расцвела ещё больше, но тем не менее она изменилась. В ней не осталось ничего от той юной наивной девушки, бежавшей напрямик за своей любовью. Её глаза разучились излучать тепло, они смотрели на жестокий мир с холодной отчуждённостью, а детская, искренняя улыбка, что озаряла её лицо невероятным светом, сменилась на заученную, фальшивую маску.

***«Как же так получается в жизни, что самую невыносимую боль нам причиняют люди, которые дарили самое невероятное счастье?»— размышлял Артём, вглядываясь в тёплые зелёные глаза нарисованной им по памяти Ксюши. Он давно начал рисовать этот портрет, оборудовав чердак в доме родителей под мастерскую, но часто откладывал это занятие, бросал начатое, однако снова и снова возвращался.