Дни нашей жизни

Злоба — она как навозная муха в твоей душе, может летать там сколько угодно долго, и никто не узнает, вот только у мух есть свойство откладывать яйца, и через время ты будешь настолько переполнен этими грязными насекомыми, что схватишься за стакан кипятка, и рука не дрогнет.

В общем, я знал, что я злой. Хуже этого знания о себе было ещё другое: если бы я себе позволил, я был бы ещё злее.

Меня вызвали к директрисе прямо с урока. Я пришёл туда равнодушно-спокойный, всё ещё ни капли не чувствуя себя виноватым. Она сидела за столом, сверкая очками, так что было трудно понять, куда она смотрит.

— Ну, рассказывай, — как-то лениво потребовала она.

— О чём?

— Зачем перевернул на человека кипяток?

— На Глеба, что ли? — я посмотрел на неё невинным взглядом. — Так я не специально, просто стакан стоял на самом краю и упал. Случайно.

— А Глеб сказал, что ты взял стакан в руку и сделал это намеренно.

— Странно, зачем он так говорит… Мы ведь друзья, — и абсолютно наивно спросил: — А что с ним?

— У него ожог. Почему-то твоему другу вызывала скорую помощь повариха, а не ты сам.

— Я думал, ничего серьёзного, пошёл на урок. Вода же была едва тёплой, — я понимал, что несу чушь, но мне это было уже безразлично.

— У него ожог, — вкрадчиво повторила директриса. — То есть ты вину не признаёшь?

— Нет

— Я сообщу о случившемся вашим родителям. Думаю, тебе будет тяжело доказать, что ты так непричастен, как пытаешься показать.

— А я не собираюсь ничего доказывать, — перебил я её. — Он обвиняет — он пусть и доказывает.

Директриса вздохнула и взялась за телефонную трубку. Удивлённо я наблюдал за тем, как по памяти она набирает номер телефона Славы. Но это, скорее, была заслуга Вани: он постоянно влипал в мелкие драки и оказывался в этом кабинете.

— Здравствуйте, Вячеслав Александрович. Да, вы меня уже по голосу узнаёте. Нет, сегодня не по поводу Вани. Да, к сожалению. Пострадавший утверждает, что Микита перевернул на него стакан кипятка. Ну а что он может говорить? Отрицает, конечно. Тот мальчик тоже трудный подросток, но в данном случае в больницу-то увезли его.

Я вдруг подумал, что говорят они уже с каким-то взаимным пониманием друг друга. Совсем не так, как в первый раз, на педсовете.

Слава, конечно, приехал, поулыбался ей, пообещал принять меры, и нас отпустили.

В машине он спросил меня:

— Ты же знаешь, что я в любом случае на твоей стороне, поэтому просто скажи честно: это действительно было случайно?

И я сказал честно:

— Нет.