Дни нашей жизни

Мы болтали о какой-то ерунде, уже и не вспомню о чём, а он ещё несколько раз сказал, что я отличный собеседник, а мне казалось, что я весь какой-то поглупевший от его присутствия рядом. Когда мы дошли до его дома, он спросил, где мой дом. И я неопределенно махнул рукой: мол, дальше.

Тогда он сказал:

— Ну, я пошёл. Пока.

— Пока, — сказал я.

Глеб вроде бы хотел отойти от меня, но вдруг спросил:

— Ты обнимаешься с друзьями на прощание?

У меня вообще-то нет друзей.

— Да.

— Обнимемся?

— Да, — у меня вдруг сел голос. Ну почему, почему я такой неловкий и разговариваю как робот?

Глеб подошёл ко мне и обнял за талию, крепко-крепко прижавшись. Я этого никак не ожидал. Я видел, как обнимаются друзья, даже девочки. Обычно они делают это за плечи. Родители обнимают меня за плечи. Бабуля обнимает меня за плечи. Даже Лена обнимала меня за плечи. Что это за прижимания ко мне?

Я стоял как истукан и ничего не делал в ответ Ждал, когда он меня отпустит.

Потом мы ещё раз сказали друг другу «пока». Я не дал ему понять, что посчитал такое действие странным. Или приятным. Или волнующим. Я тогда сам не понял. Но я ничего не сказал.

БЕЗВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО

Уже три недели я только и думал о Глебе, даже невзначай заговаривал о нём с другими ребятами в театральной студии, которые давно с ним вместе занимаются. У всех о нём было разное мнение, но однозначно хорошее — ни у кого.

— Он бабник, — сказала его одноклассница Саша.

А другая одноклассница, Аня, тут же поправила:

— Он не бабник. Просто в него все в классе влюблены, а он… Короче, нарцисс и мудак.

И они рассказали историю, как какая-то (очередная) девочка подошла к Глебу с трепетным признанием в любви, а он устало ответил ей: «Детка (да, именно так, он назвал её „деткой“), вас так много, что у меня скоро не останется времени на жизнь, если я вас всех начну любить».

Меня царапнуло это так, будто бы это меня отшили такой фразой. Хотя всё впереди: ещё вполне может отшить. Даже страшно было подумать, какое ничего мне будет предложено в ответ на признание."

"Я сам не замечал, как думаю о Глебе в контексте романтических глаголов: «любить», «признаться», «отшить». А замечая, тут же одёргивал себя: куда и зачем я лезу? Я же не такой. Это всё не для меня.