Дни нашей жизни

К театру, как к хобби, мой интерес тогда остыл, и я не особо запоминал упражнения, которые нас просили делать, только всё сверлил глазами Глеба. Но повода заговорить с ним придумать не мог.

Мне помог случай. Когда на одном из занятий мы обсуждали Пушкина, то Татьяна Леонидовна, руководительница нашей студии, вдруг предложила Глебу прочитать свои стихи. Он охотно согласился и прочитал что-то в восемь строчек. Что-то про осень, хмурую пору и природу. Мне стихи не очень понравились, но как-то интуитивно я почувствовал, что это мой шанс вступить с Глебом в разговор.

— Тупые стихи.

Не то чтобы я прямо так про них подумал. Я скорее решил, что они слабые и на настоящую поэзию не тянут, но чтобы заговорить с Глебом, нужно было сказать что-то хлёсткое, яркое, чтобы невозможно было кивнуть или промолчать.

Как и ожидалось, Глеб спросил:

— Почему?

— Потому что они топорные, — ответил я. — Ах, осенняя пора, ах, птички улетели… Никакой глубокой мысли, просто шаблонность.

Глеб так растерялся, что меня тут же кольнула совесть. И я чуть не сказал следом: «Ладно, извини, я просто пытаюсь познакомиться». Он сел на место, а какая-то девочка сказала мне, что я хамло.

Парень до конца занятия был таким притихшим, что в конце концов я действительно не удержался и сказал ему:

— Прости. Я просто бываю дураком. Не умею нормально знакомиться, — иногда искренность — это лучшее решение.

— Это ты так со мной познакомился? — беззлобно усмехнулся Глеб.

— Попытался, — я улыбнулся в ответ. — Меня зовут Мики.

— О, — слегка удивился он. — Интересное имя. Как у героя в одном сериале.

— «Бесстыдники», — кивнул я.

Фразу «Имя как у Микки Милковича» я слышал десятки раз, но всегда — от девочек. От девочек, которым обычно очень нравилась концепция однополых отношений, и потому им особенно нравился этот персонаж. У парней же никогда не было такой ассоциации. Глеб оказался первым, и я понял, что в группе для ЛГБТ-подростков он действительно не случайно.

И чтобы окончательно подтвердить гипотезу, я сказал:

— Он интересный персонаж.

— Да, только… — Глеб как-то смущённо опустил глаза, не договорив.

— Гей, — закончил я фразу за него. — Но это ведь не плохо.

Глеб быстро на меня посмотрел и снова улыбнулся, соглашаясь. Всё понятно.

Всё понятно.

Но зачем мне это надо было понять?"

"Весь мой глупый шпионаж дошёл до своего логического завершения, и на этом мой запал разведчика должен был угаснуть.