Дни нашей жизни

Мы поехали в какой-то медицинский центр, а там на двери табличка: «Психотерапевт». Будто я разницы не понимаю.

Я немного надулся на них за это, но виду не подал. Спросил у Славы, пока ждал начала приёма:

— Она спросит, зачем я пришёл. Что сказать?

— А тебя ничего не беспокоит?

— Нет.

— А ситуация с Леной?

Я пожал плечами. Что в ней беспокоящего? Уже всё случилось.

Но когда я зашёл, то понял, что родители на что-то жаловались заранее, потому что никаких причин посещения у меня особо и не спрашивали. Разговаривала со мной женщина, очень спокойная и мягкая — наверное, психологов этому учат.

Она спросила, как я себя чувствую. Я сказал, что нормально. Она спросила, хочу ли я чем-то поделиться. Я сначала сказал, что нет, а потом вспомнил, что Слава упоминал про Лену. И рассказал про Лену. Сначала думал, что получится коротко, в двух словах, а меня прямо понесло, я начал и уже не мог остановиться: всё выложил, от нашего первого дня знакомства до её поступка.

Она спросила, злюсь ли я, но я сказал, что нет.

А она говорит:

— Может, ты внешне злость не проявляешь к ней, но внутри всё-таки чувствуешь?

Я вдруг сказал:

— Я её ненавижу.

Психолог закивала, будто мечтала об этом услышать.

— Ненавижу её, — повторил я. — Мне ночью приснилось, что я её избил.

— Как?

— Я стал чемпионом мира по боксу и чемпионом России по самбо и избивал её так, что слышал, как у неё хрустят кости.

Это так жутко прозвучало в тишине кабинета, что, испугавшись собственных слов, я быстро добавил:

— На самом деле я бы так не стал делать.

А то ещё подумает, что я психованный или из тех, кто избивает своих жён, когда вырастает. Хотя как я могу знать, что я не из таких? Я ведь и сам не понимаю, на что способен.

Она вдруг спросила про родителей, и оказалось, что она знает, что они геи. Она спросила, не тяжело ли мне жить в таких условиях.

— Когда кто-то спрашивает меня о семье, я могу на ходу насочинять всякую чушь и так привык врать, что больше не краснею.

— А на родителей ты злишься? — спросила она.

— Когда как. Иногда я их понимаю. А иногда такое про них думаю, что самому страшно.

Я имел в виду те моменты, когда называл их «голубыми» и другими нехорошими словами. Но пояснять не стал.

Потом мы занимались абсолютной чушью: я рисовал свою злость в виде какого-то чучела, рассказывал, где в моём теле это чучело живёт и какое оно. Еле-еле дождался, когда час пройдёт. Родителям потом сказал, что всё было нормально.