Дни нашей жизни

Когда он сказал последние слова, я заплакал. Так мне почему-то себя жалко от них стало.

Слава принёс мне воды и половину какой-то таблетки. Я выпил, не спросив зачем. Потом он укрыл меня тёплым пледом и положил мою голову к себе на колени, и мне стало хорошо и спокойно, как в детстве, когда я так лежал часто-часто. Появилось ощущение полной защищенности.

— Всё будет хорошо? — шёпотом спросил я.

— Конечно, — ответил Слава. — Успокаивайся. Я рядом. Я всегда буду рядом.

Засыпая, сквозь сонную пелену, я слышал, как дверь в комнату тихонько открылась.

Некоторое время было тихо, потом Слава негромко сказал:

— Ну а что ты хотел? У нас мальчик.

— А то я не знал, — также негромко ответил Лев.

— Ты же не думал, что родительство похоже на прогулку в парке.

Лев как-то невесело засмеялся:

— Это похоже на нападение в парке.

Я проспал целые сутки, до следующего утра. Никогда я так много не спал и даже сам этого испугался, когда посмотрел на часы. Пробуждение как после комы.

Родители собирались уходить на работу.

Я высунулся из комнаты, в коридор. Лев перед зеркалом завязывал галстук и не посмотрел на меня. В отражении я видел, что у него плотно сжаты губы, а глаза холодные и жёсткие.

Когда он закончил с галстуком, то повернулся ко мне:

— Мы оставили кое-что у тебя на столе. Посмотри потом.

— Пап…

Он поморщился, как от боли, и перебил меня:

— Просто не забудь.

Когда они ушли, я вернулся в свою комнату и посмотрел на стол: там стояла потрёпанная коробка, похожая на ту, в какие упаковывают обувь.

Только мягкая, но, наверное, это от старости, и на ней не было никаких лейблов и фирменных обозначений. Я её повертел в руках: сбоку было что-то приклеено. Криво вырезанный тетрадный листок в клеточку, на котором будто второпях что-то написали.

Я смог разобрать почерк только с третьего раза:

«Если Мики останется с тобой, передай ему всю коробку. Если с мамой — только розовый дневник (не зелёный!!!). Прочитай первый и сам реши, когда лучше передать. Главное — чтобы ему это было очень нужно.

Я тебя люблю».

Прочитав, я резко опустил коробку обратно на стол. Страшно стало, я задрожал от непонятной тревоги. Понятно, что это от мамы и что когда я коробку открою, всё уже станет не как раньше. Я узнаю что-то, чего не знал все эти годы, и это изменит меня навсегда. Так бывает в фильмах и книгах. Даже подумал: «Лучше тогда не открывать, лучше мне не знать ничего»."

"Я отошёл от стола, сел на кровать. Смотрел на эту несчастную коробку несколько минут точно.