Дмитрий Державин и ведьмин глаз

Та скорчила возмущенную мину, но потом вдруг хитро улыбнулась, подошла к Витьке и протянула ему руку:

— Ну что, Викторчик, — она сделала озорное ударение на букве «о», — знатно мы сегодня повеселились? Ты был на высоте! Мервен бы тобой гордился!

Витька схватил протянутую руку и, широко улыбнувшись, поднялся с земли.

— Ну и видок у тебя, — сказал он, глядя на окровавленную Ольгу и качая головой. — Ты как? — в его голосе прозвучало искреннее беспокойство.

— Ну наконец-то узнаю старого доброго Викторчика, — и Ольга добродушно похлопала Витьку по плечу.

Но договорить она не успела. Рыдающая от счастья Светлана Николаевна выбежала из лесной чащи и, упав на колени рядом с сыном, заключила его в объятия.

— Живой! Милый ты мой, живо-о-ой! — приговаривала она, нежно прижимая к себе Димку.

— Что происходит, мам? — недоуменно пробормотал Димка. — Последнее, что помню, как ведьма меня ножом ударила, а потом я вдруг снова здесь очутился.

— Ничего не случилось, Димочка, всё хорошо, всё хорошо, милый, — продолжала бессвязно причитать мама.

И тут вдруг на опушку леса вошёл рыжебородый мужчина со свежим румяным лицом и смеющимися глазами. Роста он был высокого, а телосложения — могучего.

— Приветствую вас, друзья мои! — проговорил он громким голосом. — И благодарю за спасение! Вызволили вы меня из темницы вечной, за что будет вам награда великая.

Витька растерянно посмотрел на Ольгу, а Димка — на Арвеса и в один голос спросили:

— А как же Мервен?

— А ведь и правда! Что ж это я? — воскликнул рыжебородый. — Заточен Мервен в той же юдоли проклятой, где и я был. А отправился я туда добровольно, чтобы узнать, как из этой темницы вызволить можно, и чтоб Рози, любимую мою, спасти. Узнал-таки, а выбраться-то и не смог. А опосля Мервен ко мне пришёл, и изрек, что близко освобождение.

— Я, — тихо отозвался Димка, пытаясь высвободиться из маминых объятий.

— Пойдем со мной на Чернокамень колдовской. Будем Мервена будить.

— Нет! Не пущу! — грозно крикнула графиня Державина и, поднявшись, заслонила Димку спиной."

"— Не кручинься, женщина.