Для кого цветет лори

– Оникс, какая же ты вкусная… – его голос стал сиплым. – Иногда я понимаю Лавьера… Наш брак станет удовольствием, дорогая.

Раяна выдавила очередную кривую улыбку и опустила голову, чтобы скрыть лицо.

– Здесь слишком душно, мой повелитель… Я выросла на севере и не привыкла к жаре… Я могу уйти? Простите…

– Конечно, – он с сожалением разжал руки. – Рад, что мы с тобой нашли общий язык, Оникс.

Раяна присела в реверансе, пытаясь не кривиться, вспоминая этот его язык. И, развернувшись, быстро пошла к выходу. Сумеречные псы на расстоянии последовали за ней.

* * *Кристиан перевязал запястья своего друга, лежащего на полу. После слияния обычно проходило около часа, прежде чем душа и разум возвращались в тело. Но, как обычно, Лавьер удивил, распахнув глаза уже через пятнадцать минут. Впрочем, Ран всегда был сильнее остальных.

Зеленые глаза, ставшие после ритуала черными из-за расширившихся зрачков, открылись, и Ран перевернулся, пригвождая Кристиана к полу.

– Тихо, тихо, это я, – Нерр поднял руки, стараясь не делать резких движений и всматриваясь в лицо аида.

На миг Кристиан испугался, что не смог совершить обратный перенос или поймал в тело друга блуждающую душу, обезумевшего призрака – столько ярости было в лице Рана. Дикой, беспощадной, жестокой ярости и жажды убийства, исказившей мужское лицо. Но взгляд стал осмысленным, а рука, сжимающая горло Кристиана, разжалась.

– Да. Вернулся.

Он поднялся, качнувшись.

– Тебе надо отдохнуть… – начал Кристиан. – Можешь занять мою спальню…

– Мне нужна лошадь.

– Что? Ран, после слияния нельзя на лошадь, ты в своем уме? – Дух осекся, глядя на друга. На белые пятна на скулах, на ходящие желваки, на убийственную, темную ярость в глазах. Он уже видел такое лицо. И знал, что лучше аиду сейчас не мешать. Лучше отойти в сторону. – Кобыла под навесом, седло рядом, – прохрипел он. Горло все еще саднило.

Лавьер кивнул и пошел к выходу.

Кристиан проводил его взглядом. Спрашивать, что он увидел и что могло довести хладнокровного Верховного до такого состояния, он не стал.

Глава 7

Лавьер гнал лошадь по тракту, не обращая внимания на то, что из-под копыт его кобылы разлетаются комья грязи, осыпая и случайные экипажи, и встречных всадников. Непокрытая голова промокла под снегом, капли стекали за воротник плаща, но это тоже не трогало бывшего Верховного. Он не видел ничего, кроме картины, что разъедала его изнутри.

Ее запрокинутое лицо и взгляд из-под ресниц. Ее приоткрытые губы.