Для кого цветет лори

Пологий берег показался тогда, когда у раяны уже зуб на зуб не попадал от холода. И когда ее ноги зачерпнули песок отмели, она даже не сразу поверила.

– Скорее, – Ран уже не плыл – шел, таща за собой обессилевшую девушку.

– Знаешь, я забыла тебе сказать, – зубы стучали, отчего слова вышли невнятными. – Я боюсь высоты.

Ран остановился, посмотрел на нее. И вдруг прижал к себе, сильно поцеловал в замерзшие губы. Лишь на миг, и тут же потащил дальше.

У берега высились колючие сосны, подступая почти к самой воде.

– Надо согреть тебя, – он цедил слова, в зелени глаз билась тревога. – Слишком холодно. – Выругался, глядя на ее посиневшие губы. Посадил Оникс на поваленное дерево, присел, сильно растирая ей ступни. Девушка ойкнула, но Ран лишь нахмурился. Растер ей ноги, руки, грудь, спину.

– Прекрати меня вертеть, – попыталась возмутиться Оникс, но получила в ответ лишь хмурый взгляд.

– Сиди здесь, – приказал он, вытаскивая привязанный к ноге нож. Вернулся с охапками еловых веток, бросил, снова ушел.

Оникс обхватила себя руками.

Лавьер набросал целую кучу веток, присел рядом, чиркая огневкой. Искра упала на сухую листву, пустила тонкий дымок. И разгорелась, закоптила. Оникс протянула заледеневшие ладони к зарождающемуся пламени.

– Вставай! – Ран схватил ее за руку, потянул с плеч девушки мокрое платье.

– Что… что ты делаешь?

– Раздеваю тебя, как обычно, – насмешливо протянул он. – Знаешь, что мы сейчас будем делать?

Оникс ответила ему хмурым взглядом, и Лавьер усмехнулся.

– Нет, раяна. Не то, что ты подумала. Мы будем танцевать.

Сказать, что она думает, Оникс не успела, потому что Ран успел ее раздеть и расплести косу.

– Танцевать, Оникс!

– Ты сумасшедший?!

Он хмыкнул, стаскивая одежду и с себя, развешивая ее на ветках. А потом схватил девушку за руку, притянул к себе, целуя в губы. Сильно и нежно. Так, как не целовал раньше. И тут же отпустил.

– Только попробуй остановиться, раяна!"

"Это был самый странный и безумный танец, который только можно себе представить.