Для кого цветет лори

Она закричала где-то внутри себя, так громко и отчаянно, что почти оглохла. Что же она говорит? Что делает? Совсем не то… что-то совсем не то…

– Ран…

Он осел в один миг, сполз по стене. И остался так, привалившись, полусидя. Лицо стало серым. Оникс издала какой-то всхлип, упала перед ним на колени. И только сейчас заметила, что черная ткань рубашки насквозь мокрая… Кровь…

Она отодвинула край и с трудом удержала вой. Рана. В груди. Слишком глубокая… слишком страшная. Слишком безнадежная, даже если бы рядом был десяток целителей.

Но здесь не было ни одного.

– Ран…

Уже не крик – шепот. Слишком горький. Слишком…

Хотелось выть. Или плакать. Или что-то сказать. Важное. Но… Но она лишь смотрела в его глаза, затягивающиеся туманом.

– Все, как ты хотела, – его губы скривила улыбка.

Она хотела? Небесные заступники, будьте вы прокляты! Она хотела совсем иного!

– Жаль…

– Жаль? – нельзя плакать. За слезами не видно его глаз. Нельзя.

– Жаль, что потерял год… – он криво усмехнулся. – Надо было… не отпускать.

Глупо.

Оникс на миг закрыла глаза. Из всего, что он мог сказать ей сейчас, на пороге Врат, он сказал лишь вот это?

Или… Или это гораздо больше, чем она услышала?

Или он всегда говорил гораздо больше – своим телом, своими поступками, своими глазами? Почему она так хотела услышать слова?

Она склонилась ниже и сжала его ладонь. Их руки были липкими от крови, их пальцы сплелись. Оникс склонилась еще ниже, словно собираясь поцеловать. Вздохнула. Его дыхание заканчивалось.

Оникс видела это. Ощущала. Последние вдохи…

Еще ближе.

– Разве я позволила тебе умереть, Ран? – шепнула она.

В его глазах было непонимание. В ее – бесконечность. И лори цвел, пуская по телу раяны свои листья, расползаясь усиками, разрастаясь отростками. Тонкими, гибкими, сильными. Листьями, стеблями, бутонами. Они оплетали женское тело, ползли со спины на грудь и плечи, с плеч – на запястья, добрались до ладони, коснулись мужской руки. Замерли, словно прислушиваясь. И поползли дальше.

На пальцы аида. На локоть. На его плечо. На грудь. На шею… Лори цвел, сплетая сеть, разрастаясь, становясь одним цветком на двоих, вырывая из лап демонов того, кого любит раяна… Древняя сила, всеобъемлющая. Сила женщины, сила матери, сила природы… сила любви, которая вопреки. Которая сильнее боли. Которая смогла прорасти, несмотря ни на что. И Оникс улыбалась. Хотя и плакала тоже. Она все смотрела в его глаза, осознавая. Принимая. Любя его.