Для кого цветет лори

– Вы безумец, – она попыталась сказать это насмешливо, но голос дрогнул.

– Конечно, – Итор усмехнулся. – Как и все Сумеречные. Мы все ненормальные уроды, которых стоит уничтожить, закопать и приходить плевать на наши могилы. Но я не озабочен судьбами других, мне это неинтересно.

– А что вам интересно? – Оникс говорила, тянула время, старясь не слишком очевидно шарить взглядом по сторонам. Если схватить лопатку, ударить… Успеет ли? Сможет?

– Игра, – задумчиво протянул Итор. – Игра с достойным противником.

Знаешь, Оникс, к чему ведут вседозволенность и сила? К скуке. Мы все безумно скучаем, все проклятые ученики цитадели. Мы можем иметь кого захотим и когда захотим. Можем убивать. Можем владеть тем, что нам приглянется. И все это совершенно бессмысленно, это ни к чему не ведет. Ты ведь знаешь, что Сумеречные живут дольше обычных людей? Но жизнь нам всем надоедает слишком быстро… Наверное, поэтому Сумеречные славятся своим бесстрашием. Мы просто скучаем и надеемся, что хоть у Врат найдется что-нибудь интересное.

– Почему бы вам не отправиться туда прямо сейчас? – мрачно протянула Оникс.

Итор рассмеялся.

– Не так быстро. Я еще не сидел на троне, а мне, кажется, понравится.

– Вы могли бы жить по-другому, – процедила Оникс. Снова потянулась к кружке с водой, подвинула к себе кувшин. – Силу можно направить на добрые дела…

Итор расхохотался.

– Святая невинность! Добрые дела? Это гораздо скучнее, чем убийства!

Итор говорил, и светлые глаза казались затянутыми дымкой.

«Небесные! – мелькнуло в голове у Оникс. – Да он пьян!» Радость взметнулась внутри птицей надежды, ободрила.

– За что вы его так ненавидите? – спросила она, пытаясь выгадать время. – Рана Лавьера? За что?

– Ненавижу? – кажется, Итора вопрос удивил. – Ты ошибаешься, Оникс… я всего лишь пытаюсь избавиться от своей слабости. Нас учили этому. Убивать слабости в себе, не позволять им завладеть нами… – его голос стал тише, он прикрыл глаза.

«Еще немного, – взмолилась про себя Оникс.

 – Выпей еще немного!»

– Откуда вы знаете о ребенке? – чуть переместиться, подвинуть ладонь. Вот так… Совсем близко…

Итор пожал плечами, рассматривая блики огня в камине."

"– Я знаю многое, Оникс. Во дворце у меня всегда были свои глаза и уши. Ран совершил ошибку, оставив в живых прислугу. И кстати, в этом тоже виновата ты.

– Я?

– Конечно. Он просто не хотел убивать тех, кого ты знала, оставил женщин и детей.