Для кого цветет лори

Отсюда был виден парк, и здесь пахло зарождающейся весной: влажной землей и пушистыми почками на деревьях.

В Обители Скорби это было любимое время Оникс. Начало весны, ожидание нового чуда…

Она глубоко вдохнула, бросила быстрый взгляд в парк. И нахмурилась. Трое Сумеречных смеялись, окружив Риа, девушка билась в кольце, пытаясь вырваться и испуганно вскрикивая.

Не раздумывая, Оникс приподняла подол и кинулась к лестнице, ведущей в парк.

– Отпустите ее! – выкрикнула Оникс, приближаясь к Сумеречным и гневно сжимая кулаки.

От быстрого бега перехватило дыхание. – Немедленно!"

"– И кто это у нас тут такой смелый? – псы насмешливо осмотрели ее простой наряд, волосы, собранные в пучок, землю, оставшуюся на ладонях. Тот, что заговорил, – высокий, светловолосый парень – снова рассмеялся. – Смотрите, эта тоже хочет поиграть. Сама пришла!

– Ух ты, эта просто красавица. Где ты от нас пряталась, милая?

Он двинулся к раяне, и та отпрыгнула. Пес снова рассмеялся.

– Не бойся, мы добрые, поиграем и отпустим, – блондин снова улыбнулся.

Он был молодым, привлекательным, но его намерения вызывали у девушки лишь отвращение. И к сожалению, лори уже закрыл свои лепестки, так что повлиять на сумеречных у раяны не получалось.

Она испуганно огляделась, уже жалея, что оставила своих стражей в зимнем саду. Риа смотрела на Оникс перепуганными глазами, терзая край своего передника.

– Мы уходим, – Оникс подняла подбородок, окидывая псов гневным взглядом. – Отойдите с дороги!

Псы ухмылялись, переглядывались.

Блондин улыбнулся и резко схватил раяну, прижал к себе.

– Горячая какая, – протянул он, всматриваясь в ее глаза. И нахмурился, видимо, начиная что-то понимать. Оникс попыталась вырваться, но блондин держал крепко. – Ты кто такая? – выдохнул он.

– Никто! – со злостью бросила Оникс, вырываясь из его рук.

– Клир, вот проклятье! Верховный. – Второй Сумеречный выругался сквозь зубы, и блондин так резко разжал руки, что Оникс не удержалась на ногах и плюхнулась на парковую дорожку.

Повернула голову. К ним шли Лавьер, Баристан и мужчина со шрамом – Кристиан. У Рана лицо застывшее, в глазах снова чья-то смерть. И, кажется, даже блондин это понял, потому что резко побледнел, словно из него разом выкачали всю кровь. Черные плащи, подбитые мехом, развевались от холодного ветра, тускло блестели ножны оружия. И, несмотря на стремительность движений, все трое двигались совершенно беззвучно, словно и не люди вовсе.