Диверсия

Принцип взлома — он одинаков что для банков, что для сверхсекретных архивов.

— Вы можете узнать, куда эта информация пошла дальше?

— Если куда-то ушла — возможно. А если была сброшена на дискеты — то нет.

— Попробуйте. Запрос — отказ. Запрос — отказ. Уточнение. Уточнение. Отказ.

— Проникнуть не могу. Но могу назвать номер.

— Какой?

— Вот он,

Номер был пятнадцатизначный.

— Что это за номер? Какая атээска?

— Это не наш номер. Это иностранный номер. Я имел с такими дело, когда работал банки. Ну тогда, раньше…

— То есть получается?.

.

— Да, информация была сброшена через границу.

— Но как же так? Ведь во время передачи ее могли засечь. Невозможно, передавая такой гигантский объем информации, не привлечь ничьего внимания!

— Возможно. И даже несложно. Они сархивировали все внесенные в память сведения, ужав их раз в сто, зашифровали, защитили паролем и сбросили в несколько заходов в телефонную сеть в форме совершенно не читаемых со стороны помех. Никто ничего не заметил. А если даже и заметил — не придал значения.

А если придал — не смог снять пароль. А если даже снял — не смог расшифровать. Но, даже расшифровав, — не разархивировал. Все это возможно, только когда знаешь, что и в какой последовательности делать.

— Именно поэтому ты не смог войти в банк информации?

— Именно поэтому. Я смог взломать пароль, но не смог одолеть шифрозащиту и открыть архиватор.

Все точно — как с записанными и переданными на места радиосообщениями. Сверхкороткий визг прокрученной на больших скоростях магнитофонной пленки — и часы ее последующего принятого, зафиксированного и дешифрованного звучания.

Тот же принцип.

— Но это возможно?

— В принципе возможно, но потребует гораздо большего времени.

— Внимание! — сказал, почти крикнул Александр Анатольевич.

— Что такое?

— Смотрите! — показал он на точку, пульсирующую в одной из рамок на экране.

— Что это?

— Я не знаю. С подобными вещами я дела не имел. Я увидел только изменение на картинке и привлек к нему ваше внимание.

— Зачем же вы так громко кричали?

— Черт его знает.

Как будто что-то показалось. В этой пульсирующей, бьющейся в замкнутом пространстве рамки точке было действительно что-то тревожное. Что-то мешающее отвести от ее пульсации и колебаний взгляд."

"— Он правильно кричал, — тихо сказал Козловский-Баранников. — Эта точка обозначает, что нас обнаружили. Что нас ищут.

— Кто ищет?

— Хозяева информации. Или кто-то еще. Меня так же вылавливали, когда я забирался туда, куда забираться не следовало.