Диверсанты Судоплатова. Из Погранвойск в Спецназ

Подпольщики, как могли, тянули с ремонтом, ссылаясь на нехватку запасных частей и глубокий снег.

Пришел молодой офицер и несколько минут наблюдал за бригадой из трех человек, которые старательно возились с железяками.

– Ленивые свиньи, да? – улыбаясь, подвел он итог. – Таких вешают как саботажников. Не закончите ремонт через пару дней – прикажу повесить всех троих.

Журавлев понял, что надо спешить. Ночью муку охранял сторож, а неподалеку постоянно обходил запасные пути патруль из двух солдат железнодорожной охраны.

"– Постарайся обойтись без стрельбы, – инструктировал капитан Николая Мальцева. – Сам знаешь, фрицы на заложниках отыграются, да еще этот гаденыш-лейтенант следит. Сторожа обезопасить надо. Связать, синяков понаставить.

– Не пощадят его, – сказал сержант.

– А наших ребят кто пощадит, которые с голодухи доходят? – разозлился Журавлев. – Выполняй задание!

Вначале все шло гладко. Сторожа связали, разбили нос и наставили синяков.

– Не поверят фрицы, – тоскливо пробормотал сторож, которому было за шестьдесят.

Мальцев промолчал, а на телеги торопливо грузили мешки с мукой. Когда двинулись в обратный путь, их заметил патруль. Двое солдат вскинули винтовки и приказали остановиться. Оставался лишь один выход: обезвредить патрульных.

Помня приказ капитана любым способом обойтись без стрельбы, Мальцев и Чепцов Олег, оба одетые в черные полицейские шинели, пошли навстречу патрульным. Чепцов, немного говоривший по-немецки, стал объяснять, что муку вывозят на склад по приказу коменданта.

Все это выглядело примитивно. Какой склад среди ночи? Мальцев хотел подойти поближе к патрулю, а там как получится. Оба немца тоже не торопились открывать стрельбу, но еще раз повторили приказ остановиться.

– Будем стрелять, – предупредил один из них, а второй выпустил осветительную ракету.

Как на ладони стали видны бушлаты и армейские шапки-ушанки остальных бойцов. Мальцев и Чепцов были вооружены винтовками и выстрелили одновременно с немецкими патрульными.

Наскоро перевязав, его положили на мешки, но от тряски еще сильнее пошла кровь.

– Николай, я сам пойду, – с трудом проговорил он.

– Терпи, скоро дорога будет. По снегу мягче покатим.

– Снимите меня! – почти закричал Олег. – Вы что, не видите, я умираю!

На станции уже подняли тревогу.