Диверсанты Судоплатова. Из Погранвойск в Спецназ

– Шина продырявлена!

– Нам сейчас головы продырявят.

Вездеход, заваливаясь набок, перевалил через бугор и уходил все дальше. Дымила, а затем вспыхнула дымным пламенем шина.

Сменить ее не удалось – оплавились болты. К счастью, подвернулся грузовик с солдатами из комендантской роты. Узнав, в чем дело, они помчались к месту боя.

– Русские уже ушли, – морщась от боли в плече, сказал унтер-офицер. – А если не ушли, вломят им из засады.

– Или мину сунут, – заявил водитель.

Пулеметчику ввели морфий. Он жаловался, что кисть руки, наверное, ампутируют.

– Отправишься домой к невесте. А нам вторую зиму в России встречать.

Группа Авдеева тем временем уже углубилась в лес. На одной из повозок лежало накрытое шинелью тело, свалены трофейные винтовки, пулемет, сапоги, в которых остро нуждался отряд. В другой повозке находились продукты, которые не довез до райцентра Трегуб. Увесистая туша подсвинка, соленое сало, картошка.

Бывший лейтенант Геннадий Трегуб шагал размеренным шагом, сцепив зубы. Ныла, пульсировала болью простреленная рука.

– Попробуй сбежать! Догоню – вторую клешню переломаю.

Начальник волостной полиции бежать не собирался. Он слишком устал, был подавлен, и даже возможная близкая смерть не слишком страшила его. Быстрее бы все кончилось…

Первый «выход в народ» оставил у комиссара отряда Зелинского совсем не тот бодрый настрой, с которым он направлялся в небольшое сельцо в сопровождении нескольких бойцов. Сначала испортил настроение партизан-проводник, успокоив старшего политрука:

– Вы не бойтесь, товарищ комиссар.

– А я не боюсь, – с достоинством ответил Илья Борисович. – Иначе бы в отряде отсиживался.

– Так-то оно, конечно, так, – непонятно отреагировал проводник.

Возле клуба собралось человек пятьдесят жителей деревеньки. Но едва не половину составляли дети, даже малышня дошкольного возраста.

– А где же остальные? – невольно вырвалось у Зелинского.

– Дяла всякие, – снимая шапку, вежливо объяснил мужичок в бекеше с подстриженной бородой.

– А вы кто, товарищ?

– Староста здешний.

– Староста? – изумился старший политрук.

Но ведь старосты – пособники оккупантов. Ему убегать подальше надо, а он народных мстителей спокойно встречает. Проводник угадал мысли комиссара и миролюбиво заметил:"

"– Афанасьич наш человек. Люди его уважают.