Дитё. Князь

Причём моих конструкций там не было, я не такой специалист, чтобы разбираться в них. Мои идеи закончились ещё на восьмом поколении, остальное сконструировано, опробовано и пущено в работу моими инженерами-конструкторами. Да, у меня их немного, но конструкторский отдел из семи человек уже действует и набирается того уникального опыта, который был необходим для становления государства. Ведь это важное направление.

За их изобретения я платил, и, по меркам Княжества, очень неплохие премии. Четыре инженера за свои изобретения не только в конструировании станков, но и, например, паровиков (три года мучились, пока не сделали нормально работающие паровики и не перевели их на мазут) получили по десять монет золотом.

С учётом того, что каменный дом в столице стоит восемь золотых монет, а яхта-катамаран с дорогой отделкой кают – три, деньги огромные. Зарплата у них была тоже немаленькой – пятнадцать серебряных монет в месяц. Полторы монеты золотом.

Кстати, у меня в месяц уходит до ста рублей золотом только на поощрение своих изобретателей.

Мой любимый изобретатель, Дмитрий Руссов, брат моего министра финансов, студент-агроном с факультета селекции, тот, что вывел съедобную картошку, был награждён пятнадцатью рублями золотом и личной яхтой, которая ранее принадлежала мне. Парень продолжал учиться, уже заканчивал последний курс университета, жил в собственном каменном доме с семьёй и совершал плаванье на собственной яхте, но селекцию не забросил. Он был фанатом этого дела. Вон, томатами занялся, они уже начали распространяться по огородам крестьянам, но надеюсь, парень выведет что-то интересное. Лаборатория университета полностью в его распоряжении."

"На верфи я задержался у отдельного стапеля. Он был закрыт со всех сторон бревенчатыми стенами. Постройка этого корабля то замирала, то возобновлялась. Всё зависело от материала, то есть от достаточного количества металла. Да, на стапеле находился корпус большого крейсера, который должен был двигаться с помощью шести паровых машин, питающихся мазутом.

Крейсер в пять с половиной тысяч тонн ещё не был готов, это долгосрочный проект, но я надеялся, что года через два он будет спущен на воду. Стальные шпангоуты крейсера, как рёбра кита, торчали на стапеле, две трети уже были закрыты бронеплитами обшивки, также была готова часть палуб и внутренних переборок. А ведь нужны ещё орудийные башни. И так строителям приходилось всё делать практически на ощупь, под моим присмотром, поэтому сложно говорить о сроках.