Дитё. Князь

Мы замерли, успев отодвинуться друг от друга, поэтому он вернулся к управлению лошадью. Мы же продолжили благое дело.

Почувствовав, что верёвки начали ослабевать, я зашевелил руками и освободил одну руку. Но тут внезапно обернулся возница и, зло оскалившись, схватил лежавшую рядом узловатую дубинку и успел ударить меня по голове, прежде чем я откатился в сторону. В очередной раз я потерял сознание. В этот раз, похоже, надолго – первый удар тоже не прошёл бесследно.

Мерзко и зло свистел кнут, и раздвоенный кончик с хлюпаньем врезался в мою спину, где уже не было живого места.

Я не орал – трудно это делать со вставленной в рот деревяшкой – только с ненавистью мычал, шумно дыша. А ещё кто-то удивляется, что Посредники становятся злодеями. Я после этого стану сверхзлодеем.

Мой счёт к местному владетелю вырос многократно. Вырежу всех, кто живёт в его поместье, всех, кто наблюдал за экзекуцией невиновного – все они умрут. Умрут, без сомнения, но тут главное – выжить. Я сделаю все, чтобы выжить, при возможности бежать и вернуться.

Наконец кнут опустился на мою многострадальную спину в последний, двадцатый раз, и Авдей, сматывающий его, удивлённо смотрел на меня: я до сих пор был в сознании. Тряхнув головой, отчего подсохшее свиное дерьмо, которым в меня кидались местные детишки, отвалилось и упало, я зло посмотрел на него.

Дальше меня оставили под испепеляющим солнцем, только одна дородная женщина с брезгливо поджатыми губами поила меня.

Эта тварь, прежде чем вливать мне воду в рот, демонстративно в неё плевала.

Ночь принесла некоторое облегчение, прохлада остудила раскалённую спину, которая буквально горела. Никто не лечил её, даже не прикрыл от солнца, я так и висел привязанным веревками к столбу.

Когда меня стегали кнутом, я дергался туда-сюда, пытаясь вырваться, и веревки до боли врезались в кожу, повреждая её. Теперь у меня на кистях были кровоточащие ссадины. Я не скажу, что верёвки сильно ослабли, но вот та, что была на левой руке… Посмотрев на постройки и сам каменный дом уснувшего поместья, я продолжил шевелить руками, стараясь не издавать ни звука.

Наконец на левой руке верёвки стали скользкими от крови. Вытянув пальцы, отчего кисть стала чуть тоньше, я потянул руку. Та застряла, но я продолжал попытки, мне казалось, это длилось целую вечность, но наконец смог вырвать руку и тихо заскулил от боли. Болело всё, сознание плавало, но я крепился.