Дитя клевера

Гигантский вентилятор медленно вращался под куполообразным потолком, разгоняя полуденный зной, обдавая свежей прохладой все те красивые вещи, которые в изобилии теснились на инкрустированных столах в форме полумесяца: огромные настольные лампы на фарфоровых подставках, расписанные в китайском стиле, с плетеными конусообразными абажурами, многочисленные фотографии в серебряных рамочках, на которых были запечатлены широкоплечие мужчины, облаченные в военную форму. Рядом посверкивали хрустальные графины, и на широком горлышке каждого из них болталась серебряная бляшка с названием напитка.

Но вот экономка снова появилась в холле.

– Следуйте за мной! – коротко бросила она Симону.

Он едва поспевал за проворной старушкой, ступая своими огромными ножищами по паркету. Распахнулись широкие двойные двери, и они очутились в просторном кабинете, по центру которого возвышался необъятных размеров письменный стол. Вдоль стен теснились стеллажи, уставленные книгами в кожаных переплетах и различной периодикой.

Несколько больших кожаных кресел, и возле каждого из них примостились журнальные столики. На них тоже было полно всяких красивых предметов. Так, на одном стояла изысканная хрустальная ваза с фруктами, а рядом лежала любопытная медная штуковина, скорее всего, какой-то корабельный прибор."

"На бюро с обтянутым кожей верхом царил идеальный порядок. Аккуратная стопка чистой бумаги лежала в плетеной корзинке. Рядом – роскошный чернильный прибор: пресс-папье с отделкой из кожи, набор классических перьевых ручек «Монблан», массивная хрустальная чернильница, инкрустированная латунью, заполненная до краев чернилами.

У края стола примостилась огромная настольная лампа, тоже отделанная латунью, и тут же целая батарея подставок для карандашей. Симон невольно обратил внимание на то, что все карандаши безупречно заточены. Заметил Симон и стеклянную витрину, висевшую на одной из стен. Не очень большая по своим размерам, но и хранился там всего лишь один-единственный предмет: бархатная лента. Когда-то, давным-давно, она была алой, но со временем выцвела, поблекла на солнце и приобрела темно-розовый оттенок.

Кабинет выходил окнами в сад. Высокие шторы были раздвинуты, створки окон распахнуты, что создавало ощущение единого пространства. Широкие листья папоротников, растущих под окнами, доверчиво заглядывали в комнату в поисках живительной прохлады и тени. Крытая галерея тянулась и вдоль тыльной стены дома.