Дитя клевера

Прямо перед ней по коридору виднелась крохотная кухонька-камбуз. Небольшая газовая плитка на две горелки. На одной – сковорода с застывшим свиным жиром. Видно, Уолли пытался приготовить себе на завтрак яичницу с ветчиной. Ведь он хозяйничает здесь уже больше недели, как только получил ключи на заселение. Но вот сковороду забыл помыть.

– Это – передняя, – объявил он, пропуская жену вперед. – Вот большая комната.

Среднего размера квадратная комнатенка с электрокамином, и больше ничего! Голые стены, никакой мебели, даже занавесок на окнах нет.

Да что там занавески! Абажура и того нет…

– Здесь еще требуется женская рука, чтобы привести все в порядок, да? Но ты, думаю, с этим справишься и без меня. Всякие там безделушки, вазочки… Ну, чтобы смотрелось по-домашнему!

Уолли выдавил из себя слабую улыбку и прошествовал назад, в холл. Дот последовала за ним. Уолли остановился посреди коридора и взмахом руки указал на три одинаковые двери.

– Комната, гардеробная, ну или чулан, если хочешь. – Третья дверь была полуоткрыта.

 – И наша спальня.

Дот нервно сглотнула слюну. То, как он произнес «наша спальня», означало лишь одно: впредь они будут спать вместе, на одной постели. Впрочем, а как же иначе? Ведь они же супружеская пара! В этой комнате кое-что было. Правда, на окнах тоже никаких гардин или штор, зато на полу лежал матрас, застланный вязаным покрывалом, почти таким же, как у них дома, в той комнате, в которой она прожила всю свою жизнь. Впрочем, от вида знакомой вещи Дот легче не стало, разве что лишний раз взгрустнулось по дому.

А ощущение собственного одиночества и изолированности от всего остального мира стало еще острее. Такое впечатление, будто она затерялась где-то в необъятном пространстве. Только где? И как выбраться из этих незнакомых ей лабиринтов? Неужели она станет тосковать о доме, которого больше нет? Тот прежний родительский дом, он ведь остался лишь в ее фантазиях да в воспоминаниях детства.

Но и то, что Дот увидела перед собою, производило просто удручающее впечатление.

Разве можно пережить в такой ужасной обстановке даже одну ночь, да еще рядом с этим человеком? Она молча взглянула себе под ноги: голый бетонный пол. Повсюду брызги белой краски, следы, оставшиеся после побелки потолка. Эти брызги почему-то напомнили ей слезы, ее собственные слезы.

– Уолли! Почему ты женился на мне?

Впервые за весь этот бесконечно долгий день она заговорила с мужем, обратилась к нему напрямую, и, кажется, ее вопрос застал его врасплох.